Прекрасные и Порочные полностью

Плакальщица из Драматического кружка была первой. За две недели тайного преследования Джека по кампусу, я насчитала четыре любовных признания, каждое последующее креативнее предыдущего. Девочка, которая по утрам делает объявления, говорит, что Джек выиграл приз от школьного комитета и должен подойти после занятий в студию громкой связи для его получения. Она делает это постоянно. Каждый день. Но Хантер никогда не приходит. Он даже не ходит по тому же коридору. Всегда прокладывая свой путь окольными путями, из-за чего практически опаздывает на четвертый урок. Я осматриваю студию после школы в течение нескольких дней. Естественно, девочка-объявление ждет его в этой комнате каждый день около тридцати минут, прежде чем закрыть кабинет и пойти домой с поражением на лице.

Девушка из художественного кружка работает над его мраморной статуей (это точно он, все это знают) с великолепной греческой осанкой и идеально воспроизведенным лицом. Она оставила зону промежности пустой и всегда краснеет, если кто-то спрашивает её о ней. Девочка усердно обтесывает камень с первого года учебы, а сейчас она старшеклассница. Другая девочка пишет Джеку стихи и подкладывает их к нему в шкафчик, а еще одна из кулинарного класса составляет план приготовления трехуровневого торта на его день рождения в январе.

Несмотря на всё это, Хантер непроницаем. Как говорят, он бросил художественный кружок, чтобы не пришлось смотреть на статую в студии. С абсолютным безразличием очищает свой шкафчик каждый день от дюжин новых записок со стихами. Джек как будто не видит поступки девочек, направленные на завоевание его внимания. Никто не осмеливается громко произнести его имя в коридоре. У него нет друзей среди парней. Джек сидит один за столом во время ланча, а все перемены проводит в библиотеке.

Сначала я держалась подальше от Хантера, чтобы ослабить слухи и, надеясь заставить Кайлу забыть тот факт, что он меня поцеловал. Но сейчас появилось очень много сплетен, и всё это одна раздражающая грязь. Один из них: «Они встречаются» – обычный случай, самый нетрадиционный – «он мой сутенер», и мой самый любимый – «я его давно потерянная сводная сестра, мы совершаем инцест и делаем это жестко».

Ни одна из этих сплетен не помогает моим отношениям с Кайлой, но сегодня она сидела со мной во время ланча, и мы ели вместе. В полной тишине. Что не означает шаг в правильном направлении, но, тем не менее, это шаг. Девушка сразу подсела ко мне после передачи Джеку его кошелька, за которой я наблюдала. Все прошло гораздо ровнее, чем их первое столкновение. Она протянула ему кошелек, а он кивнул ей в ответ! Хороший знак! Также я заметила, что слова: «Извини меня» так и не сорвались с его губ, значит, технически Хантер еще не проглотил свою гордость, поэтому технически я не сожалею, что всё еще веду с ним войну.

Улыбка не сходила с лица Кайлы в течение четырех часов после обмена. Просто невероятно, сколько контроля он имеет над её эмоциями и как мало его это заботит! Любой парень в школе готов убить, лишь бы вызвать у Кайлы такую улыбку. Равнодушие Джека к ней заставляет меня еще больше его ненавидеть. Никто не должен изливать свою душу другому человеку без благодарности.

Я открываю дверь в библиотеку. Меня встречает холодный воздух вперемешку с мягким запахом старых книг. Библиотекарь рассматривает мои фиолетовые пряди, но ничего не говорит. Она видела и похуже. Слоняюсь по проходам, осматриваясь в поисках Хантера. Наконец, нахожу его в секции романтической литературы, перелистывающего книгу с мускулистым парнем на обложке. Чувствую, как мои брови взлетают.

– Можешь сделать порядочным девицам школы одолжение и сказать им, что ты гей? – говорю я.

– Ты не прочитала табличку? – спрашивает он холодно, даже не взглянув на меня. – Никаких гарпий в библиотеке.

– Если бы я была каким-нибудь фантазийным животным, то выбрала бы величавого единорога. Спасибо, но я прощаю тебе этот грех. Чтобы отличить гарпию от единорога нужно острое зрение. А также здравый смысл.

Он поднимает голубые раздраженные глаза.

– Прямо сейчас у меня нет на тебя терпения.

– Послушай себя! «У меня нет на тебя терпения», – передразниваю я низким голосом. – Ты говоришь как моя долбаная мама! Как родитель! Как очень старый дряхлый мужчина. Сколько тебе, семнадцать? Так и веди себя на свой возраст!

– Насчет нас распространяют слухи. Для тебя же лучше держать дистанцию.

– Ага! Уже думала об этом! Но давай будем реалистами – это старшая школа. Наличие пространства между нами не остановит сплетни о том, что мы трахаемся как кролики.

– Твой выбор метафор по Фрейду становится нелепым. Если хочешь меня, просто подойти и скажи это. Покончи с этим, чтобы я смог победить.

– О, тебе бы этого хотелось, не так ли? Неа. Не получится. Ты не в моем вкусе, во-перв…

– Я во вкусе всех, – говорит он устало.

– А во-вторых, видел мраморную статую? Она невероятна! Ты должен, по крайней мере, дать девочке шанс, окей? Тот, у кого такой талант, должно быть крут.