У него не такой одеколон, как у Джека, но его натуральный запах намного приятней, чем у других потных парней, которые источают «Aкс» из каждой поры. Затем я замечаю, что кто-то сидит в кресле на другой стороне дома и смотрит на меня. Ледяные голубые глаза очень мне знакомы. Что он здесь делает? Кайла его пригласила? И почему его взгляд задержался на руках Рена, обнимающих меня за талию?
Наконец, я устаю находиться под пристальным наблюдением и мчусь к нашим напиткам. Рен следует за мной, выпивая залпом свой виноградный сок. Я повторяю за ним, выдохшаяся кола с теплым ромом обжигает горло, стекая вниз.
– Мне оооочень жарко, – говорю я. – Физически, моя задница невероятно горячая, впрочем, как и я сама, поэтому мне просто необходимо выйти на улицу.
Рен смеется.
– Хорошо. Спасибо за танец.
– Нет,
– Рен! Вот ты где!
Я наблюдаю, как сияющая Кайла подбегает к нему. Рен почти роняет стакан, а его очки сползают с лица. Кайла наклоняется, чтобы поднять их, а он бормочет извинения. Я направляюсь к выходу, позволяя им самостоятельно преодолеть возникшую неловкость.
Я глотаю прохладный воздух, пытаясь восстановить дыхание. Я никогда раньше так не танцевала. Во Флориде меня перестали приглашать на вечеринки после того, что произошло с Безымянным. Его влияние распространилось далеко и глубоко, поэтому меня не звали ни на какие вечеринки. Не то, чтобы они приглашали меня, толстую девочку, до этого. Но всё же. Конечно, я танцевала прежде, но это была первая ночь за очень долгое время, когда мне было действительно хорошо. На эти несколько минут я отогнала от себя беспокойство за маму. И подумать только, я танцевала с кузеном Безымянного! Громко смеясь, хлопаю по скамейке, на которой сижу.
– Теперь нападаешь на неодушевленные предметы? Твоя жестокость не знает границ, – произносит скучающий голос. Мне даже не нужно поворачиваться, чтобы узнать, кому он принадлежит.
– Джееек! – я сильнее хлопаю по скамейке. – А тебе разве не заплатили за ночь? Где девушка? Ты привел ее сюда?
– Она всё отменила. У её отца инсульт.
– Бедняга. Наверно, у него будет еще удар, когда он выяснит, что деньги, посылаемые дорогой дочери на колледж, спускаются на ветер и проституток.
– Я не проститутка.
– Иди сюда! Присядь рядом со мной. Это отличная скамейка. Очень хорошая и приятная для задницы.
– Ты пьяна.
– Да, а ты урод, я жалуюсь на это?! Нет! Потому что я не жалуюсь на вещи, которые не могу изменить. Это называется интеллект. Как ты узнал о вечеринке?
– Я вспомнил, что сегодня утром Кайла пропищала мне про вечеринку. Затем встретил тебя с красными стаканчиками, так что оставалось всего лишь сложить два плюс два.
– Ничего себе! Такой ум. Такой интеллект. Почему ты не пьешь?
– Я предпочитаю не терять голову. Выпивка делает людей неразумными.
– Не хочешь, чтобы кто-то увидел, как могущественный Джек Хантер ведет себя глупо?
– От тебя разит ромом, – он садится рядом со мной, вдыхая воздух через нос.
– Хорошо, что я не чертовски сексуальный пират, иначе я бы повторяла тебе снова и снова, что ром закончился, и сняла бы из этого фильм.
– Значит, тебе нравится Джонни Депп.
– Нравится? Этот парень – красавчик на машине моей мечты, в доме моей мечты, пфф, да он фактически моя мечта!
Губы Джека изгибаются в полуулыбке-полускептической насмешке.
– Тоооочно.
– Ой, что ты знаешь о сексуальности? – бормочу я, отмахиваясь от него. – Ты ничего не знаешь.
– Я знаю некоторые вещи, мне нравится размышлять.
– Да? Не говори мне, что дурацкие комплименты и есть твое представление о сексуальности. Ты только грубо льстишь им, надеясь, что какая-то девочка, прости,
– Большинство моих клиентов достаточно глупы. И поверхностны. Это неизбежно, когда работаешь для Клуба, который нанял тебя за внешность.
Он выглядит очень усталым. В его голосе чувствуется опустошенность и утомленность от жизни. Я прислоняюсь к спине Джека. Его позвоночник тверд, а лопатки соответствуют моим, создавая тем самым невероятный комфорт.
– Ты… ты, по крайней мере, попробовал веревку? – икаю я.
– Вовсе нет.
– Черт возьми! Это, должно быть, была очень хорошая веревка, раз эта девушка богата. Типа, из золота, ну, или с золотыми нитями, а, может, даже с сапфирами в узлах!
Возможно, я настолько пьяна, что у меня появляются галлюцинации, но клянусь, что почувствовала его смех. Грохочущая вибрация проходит по его спине и отдается чистым звуком. Но его быстро поглотила музыка, до того, как я смогла сконцентрироваться сквозь пьяный ступор и оценить: был ли это настоящий смех или просто еще одна злая насмешка. В саду становится тише, а за кустами целуются люди. Я показываю на светло-желтую воду в фонтане.
– Кто-то туда пописал.
– Готов поспорить на деньги, что это ты.
– Если бы! Было бы офигенно помочиться в эту штуку! Вот только у нас, девочек, нет такого богатства как переносной шланг, из которого можно пописать, понятно? Мы можем писать только на вещи, которые можем достать сидя на корточках. Фонтан определенно не входит в их число.
