Я дважды трясу головой, и Джек по случайной интуиции опускает окно за секунды до того, как меня снова стошнит. Когда избавляю свой желудок от последних остатков лапши, я задыхаюсь и засовываю голову обратно внутрь.
– Что? Ты возбуждаешься, наблюдая за моими фантастическими желудочно-кишечными фейерверками? Поэтому ты держишь меня в заложниках?
– Ты не в порядке, – настаивает он с каменным лицом. – Посиди и расслабься, пока не станет лучше.
– Расслабься! Пожалуйста, скажи мне, как, черт побери, я могу расслабиться, когда самый большой снежный человек сидит рядом со мной, разговаривая так, словно у него есть сердце?! Это на него не похоже! Это... это отвратительно! Ты не Джек! Ты какой-то чокнутый пришелец из Забаду, который пришел сюда забрать его тело для своей прекрасной коллекции образцов, не так ли?
Джек заводит машину. И я в два раза сильнее дергаю за дверную ручку.
– Да ладно, ты, кусок детского дерьма из пробирки! Я уверена, что у детей достаточно дерьма, чтобы попытаться разоблачить тебя, но я не стану этого делать! Потому что меня будет тошнить следующие двадцать четыре часа. Но я разоблачу тебя, клянусь, а если не сделаю этого, меня захватят внеземные разумы и, ну что ж, было приятно с тобой познакомиться, но на самом деле я думаю, что тот, кто тебя создал, сделал огромную ошибку в суждении, так как они не приняли во внимание Забадуйца, который заманил в ловушку, к себе машину, сказочную девочку-тинэйджера…
Джек резко поворачивает налево, и импульс вдавливает мое лицо в окно. Я быстро пристегиваю ремень безопасности.
– Куда мы едем? – спрашиваю я.
– Я приглашаю тебя на свидание.
Я сразу же жалею о том, что наняла его на этот вечер. И о том, что живу. Джек, должно быть, заметил мою панику, потому что вздыхает.
– Это твое первое свидание, верно?
– Ммм, да? Но, ты действительно не должен этого делать? Если учесть, что это не то, что ты хочешь сделать? И мне действительно не нужно свидание, и я даже не хочу на свидание? Они для тех людей, которые любят, а со мной это снова никогда не случится, поэтому не думаю, что это необходимо...
– Это извинение. За то, как я повел себя вчера. Ничего личного и никакой романтики.
– Ох, – я радуюсь, но какая-то скрытая часть меня угасает. И я оставляю это чувство нашей вселенной наряду с последним из Забадуйцев. – Точно. Извинение. Хорошо.
– Ты как будто разочарована.
– Не хочу тебя огорчать, но я думаю, что ты, скорее всего, сумасшедший. Я напротив не разочарована. Я очарована. Заворожена. Нет ничего лучше, чем пойти на не-свидание с моим худшим врагом, который только что был на свидании с моей подругой, за что, кстати, я ему заплатила...
– Ты,
– И я болтлива! И это круто! Так что, мы можем просто поехать и покончить с этим, инопланетянин!
Он ухмыляется и жмет на газ.
-12-
Мы едем вечность. Пять вечностей. Шесть вечностей. Семьсот вечностей. Мы проносимся мимо ветхих зданий, покрытых дряхлостью и граффити. Стая ворон дерется на смерть за буханку хлеба, которую кинул бездомный. Огромные неоновые вывески на корейском и китайском ярко светятся всеми цветами радуги. В машину проникает запах жареного цыпленка и подливки из семян кунжута. Это полная противоположность чистому, модному району города, в котором я всюду блевала.
– Ты везешь меня к мяснику с черного рынка, чтобы продать на органы? – вежливо спрашиваю я. Джек заезжает на парковку и достает ключ из зажигания.
– Выходи. Немного прогуляемся.
Он выходит, и я следую за ним по темному тротуару.
– Знаешь, если ты хотел мою печень, то нужно было всего лишь вежливо попросить. Уверена, мы смогли бы что-нибудь придумать. Нечто, связанное с моим кулаком на твоем лице.
– С тобой части тела сегодня не в меню. Ни сегодня, ни в любой другой вечер в будущем.
– Ого! Это было двусмысленное выражение? Спасибо, но когда ты настолько фантастичен как я, то не можешь позволить себе спать с занудами.
Он резко сворачивает направо в маленький переулок. Вот здесь я и встречу свою смерть, в переулке китайского квартала, разрубленная на множество кусочков и отправленная кораблем в Китай, чтобы мной заменили зараженную циррозом печень какого-то старого богатого бизнесмена. Мои глаза расширяются, когда он открывает крошечную дверцу и спускается приблизительно на три ступеньки вниз в ресторан. В центре установлена стойка, а на стеклянных витринах разложены сверкающие рубиновые упаковки тунца и тусклые ряды желтохвостов. Суши-повара профессионально нарезают тонкими ломтиками, кубиками и месят рис. В баре находятся всего несколько человек и администратор – невысокая японка с рябоватым лицом, которая сразу же бросается к нам.
– Джек!
– Фудживара-сан, – склоняет голову Хантер. Она поднимает руки и, к моему величайшему удивлению, зажимает его щеки, словно он ребенок.
– Посмотри на себя! Сплошные кости, никакого жира! Ты что вообще не ешь!
