Айсис и понятия не имеет, как улыбка Кайлы влияет на её собственную. Неосознанные, мягкие ухмылки формируются на её лице, когда она смотрит на счастливую Кайлу, и полноценные веселые черты лица, когда смеется вместе с ней. Кайла напоминает ей о том, какой она была раньше, возможно, наивной и непорочной.
Но когда Айсис поднимает голову и ждет моего ответа, она не осознает, что именно в этот момент является такой же невинной как и Кайла. Её никогда не любили. Она только отдавала любовь. Она не имеет ни малейшего понятия, почему кто-то вроде меня, станет встречаться с её подругой, исключительно для того, чтобы сделать Кайлу и, в свою очередь саму Айсис счастливее. Пока Кайла целует мою щеку, болтает о «Вог» и Ники Минаж, Айсис улыбается. Настоящей, искренней улыбкой. Улыбкой, свободной от боли и изнуренной горечи. Айсис действительно не верит, что может понравиться кому-то достаточно для поцелуя, не говоря уже о том, что, возможно, кто-то захочет сделать всё возможное, чтобы заставить её улыбаться. В её вопросе нет застенчивости. Она просто не знает, что значит быть любимой.
Любовь? Я хмурюсь, и мысленно зачеркиваю это понятие воображаемой ручкой. Но когда я отхожу от Айсис, так как на этот вопрос слишком сложно ответить, желание повернуться и посмотреть на нее еще раз прежде чем уйти, пересиливает.
Не это ли доказательство.
Это достоверный неопровержимый факт того, что не нужно ничего зачеркивать.
Когда это произошло? Насколько глупо и предсказуемо это было? Новая девочка – безумная, неугомонная, неизменно приторно сильная девочка – летит на полной скорости в город как ураган и требует, чтобы я обратил на нее внимание. Требует, чтобы я сражался. Требует всё, кроме одной вещи, которая начала прорастать внутри меня.
Растение еще молодо. Оно пока не расцвело, его корни еще не окутали мое сердце. Я всё еще могу его остановить. Еще не слишком поздно. София всё еще является незыблемым цветком в моей груди. Она единственная, кто имеет значение. Вина вызывает у меня отвращение. София. Я предатель, не так ли? На самом деле эскорт не являлся обманом – я не любил ни одну из этих женщин. Ни одну. Они были коровами, которых нужно доить на деньги, что я и делал. Я люблю только Софию. София всегда была в моем сердце. Она больна и нуждается во мне. Я не могу отказаться от нее или покинуть. Я единственный, кто у нее есть. Это никогда не было проблемой, так как ни одна другая женщина не удержала мое внимание. Но сейчас…
Что-то зубчатое и острое пронзает меня.
Слишком поздно.
Я идиот, уже слишком поздно.
***
Эйвери приглашает меня и Кайлу к себе на вечеринку в честь Хэллоуина, которая будет в субботу. Я немного насторожена, так как Эйвери слишком много улыбалась Кайле, приглашая нас, но я пойду: необходимо убедиться, что Кайла не попадет в беду. А еще я должна быть там из-за всех этих популярных девочек, которые без памяти влюблены в Джека, их всегда приглашают. Так что, я трижды должна пойти. Буду безмолвным защитником
– Ты пойдешь в этом? – Кайла усмехается над моим плотно прилегающим латексным костюмом Бэтгерл. Я морщусь и поправляю свои выпирающие половые губы.
– Это символ моей приверженности к справедливости! – возмущаюсь я, указывая на свою фальшивую звезду шерифа, прикрепленную к поясу. Кайла вздыхает и смеется, затем поднимает мой подбородок вверх. На ней костюм русалочки: юбка с хвостом, волочащимся позади нее, и мерцающий бюстгальтер, сделанный из окрашенных аэрозолью морских ракушек. В её темные волосы вплетены маленькие раковинки, а аналогично переливающийся макияж выполнен в зелено-голубых тонах.
– Окей, только постой спокойно и позволь, по крайней мере, сделать тебе макияж.
– Оу, сделай, чтобы я выглядела как настоящая летучая мышь!
– Фууу! Нет!
– Сделай мне огромный длинный нос как у тех странных летучих мышей в Африке.
– Бррр!
– Размажь по моему лицу гуано29.
– Ладно, вот оно что, ты отвратительна и это управляет твоей подводкой для глаз, поэтому следует официально это прекратить.
Я смеюсь и делаю движение «рот на замок», пока она работает на моем лице, изящно размазывая пальцами тени для глаз, блеск для губ и тональный крем.
– Даже на мертвых людей, чтобы положить их в открытый гроб, не наносят такое количество косметики, – жалуюсь я.
– Тихо! Я почти закончила.
Когда она заканчивает, я открываю глаза и смотрю на совершенно нового человека. Благодаря смоки айс и розовому блеску для губ я выгляжу…
– Красавица! – Кайла хлопает в ладоши.
– Не уродина, – исправляю я. – Твоя работа отличная, это всё из-за моего лица. Прости, что для работы у тебя не было чего-то более симпатичного.
– Ох, заткнись! – Она хлопает меня по плечу. – Теперь пошли. Мы опоздаем.
Она хватает сумочку и ключи, потом останавливается в гостиной и тихонько подкрадывается в кабинет своего отца. Она находится там всего несколько секунд, затем стремительно выбегает, держа в руке бутылку дорогого на вид виски и пронзительно крича.
–
