– Так вот почему ты оделся как он? Потому что он мне нравится?
Джек устраивает шоу: быстро встает и кладет шляпу на самый дальний стул.
– Нет! Конечно, нет. Это просто валялось в моем шкафу с прошлого года.
– На твоей жилетке висит ценник.
Небольшое раздражение пробегает через него, но он отлично это прячет и поворачивается ко мне, его глаза выглядят холодно и опасно.
– Я не знаю, о чем ты говоришь.
– Всё в порядке, – вздыхаю я в подушку. – Ты не должен защищаться. Если ты сделал это для меня, то все хорошо. Странно, но хорошо.
Холод стирается с его глаз, он возвращается и садится на кровать.
– Ты такая самоуверенная. Как я вообще могу выбрать костюм специально для тебя, – издевается он.
– Я знаю. Я пошутила. Знаю, что ты лучше… скорее скинешь меня в яму, чем сделаешь что-то для меня. Я тоже ничего бы для тебя не сделала.
Я переворачиваюсь, мой плащ заматывается, превращая меня в буррито. Я снимаю с себя маску и бросаю её на кровать.
– Я слишком много выпила.
– Знаю. Я принесу тебе немного воды.
Вместо того чтобы бороться с ним как должна, я сдаюсь.
– Хорошо.
Он возвращается со стаканом воды, и я жадно её пью. Несколько капель стекают по моему подбородку, я гримасничаю и вытираю их.
– Я вульгарна! Посмотри на меня! Сижу вся мокрая напротив своего заклятого врага! Неисполнимо. Невыполнимо. Под… морем… это самое дно.
– Непростительно, – предлагает Джек.
– Да! – я показываю на него. – Да. Точно!
Снизу доносится крик, кто-то орет: «О, Господи, я истекаю кровью!».
– Итак, если, – я приподнимаюсь, опираясь на локти. Сидя на краю кровати, он находится прямо перед моим лицом, его колено на уровне моих глаз. – Если Кайла заставит тебя заниматься сексом, я должна буду за это заплатить?
Он фыркает и смотрит вниз на меня. Его пальцы перестают играть с краем рубашки.
– У меня не будет секса с Кайлой.
– Но вы встречаетесь!
– Не совсем так.
– Ты не можешь… ты не можешь её так обманывать! Ты ей действительно нравишься!
– А также дюжине других девочек, – произносит он устало.
– Да? Ну, прости, что ты нам нравишься! – сердито говорю я.
Джек замирает. Я замираю.
– Нам? – спрашивает он.
Всё происходит слишком быстро как падающая звезда, как удар молнии. Все чувства, которые я похоронила, всё, что я хотела сказать, все мои страхи, разрушают спасающие от бомбы двери, за которыми я всё это хранила. Помогла выпивка, изнурение и эмоциональные раны, которые сделали меня мягкой и готовой к захвату.
– Ты мне нравишься.
Я дотягиваюсь до его руки, а моя собственная дрожит. Пальцы Джека выглядят такими длинными, тонкими и нежными. На ощупь они гладкие и теплые. Я хватаюсь за несколько пальцев, словно они спасательный круг. Плот в море. Веревка в глубокой яме.
– Ты хорошо пахнешь, – говорю я. – Тебя прикольно дразнить. И мне нравится твоя мама. Ты умный. Немного глупый, но все-таки умный. Мне было очень весело. Война. Поцелуй. Свидание. И ты назвал меня красивой, и это было здорово. Так что, даже если мы никогда не будем воевать снова, даже если ты навсегда меня возненавидишь за слова, что ты мне нравишься, спасибо тебе. Большое спасибо…
Я никогда не закончу.
Джек наклоняется, его губы соприкасаются с моими, я поворачиваюсь и приподнимаюсь. Он наклоняет меня обратно, и я снова опираюсь на подушки у изголовья кровати, а он целует меня…
…и в этот раз она целует меня в ответ. На сей раз она не застыла от шока. На этот раз на нас никто не смотрит. В этот раз она голодна. В это раз она достает свой язычок, целует уголок моих губ, нежно кусает за нижнюю губу и втягивает её, сильно. Я издаю звук, что-то между подавленным стоном и затрудненным дыханием. Она забавная и неопытная, но пытливо и настойчиво ищет нечто, что-нибудь, что можно поцеловать и куда положить свои руки…
…его шея еще вкуснее, а горло мягкое. Его кадык дергается вверх вниз, когда он нервно сглатывает (нервно?), я отстраняюсь и счастливо бормочу в его кожу.
– Я могу чувствовать твой пульс на своих губах…
…и она понятия не имеет, что говорит и как это выводит меня из строя, как это посылает по моему позвоночнику статическое электричество, миновав живот, прямо в промежность. Тонкие штаны пирата всё выдают. Мое собственное тело удивляет меня – понятия не имел, что буду с такой звенящей и неистовой силой желать эту девушку. Хочу попробовать её, дразнить её, трахать столь медленно, мягко, глубоко, что это заставит её умолять. Я сильнее прижимаюсь к ней, обнимая одной рукой за талию, и она хихикает (хихикает!). Каждый мой инстинкт кричит исследовать её тело, дюйм за дюймом снимать этот нелепый горячий латексный костюм и медленно целовать её ключицу, грудь, живот, между ног, пока она не кончит для меня, кончит с моим именем на устах, и забудет всё о том ублюдке, всю боль, всю грусть…
