Мюриэл. Человек, который происходит из хорошей семьи, получает образование в Йеле, Гарварде или Принстоне, имеет деньги, хорошо танцует, ну и все такое.
Мори. Наконец-то прекрасное определение! Кардинал Ньюмен не придумал бы лучше.
Пэрэмор. Я думаю, нам следует рассмотреть этот вопрос более широко. По-моему, Авраам Линкольн сказал, что джентльмен это тот, кто никому не причиняет боли?
Мори. Это относилось, я полагаю, к генералу Людендорфу.
Пэрэмор. Вы, конечно, шутите.
Мори. Лучше выпей еще.
Пэрэмор. Мне не следовало бы.
(Дик заводит граммофон, который побуждает Мюриэл подняться и раскачиваться из стороны в сторону, прижав к бокам согнутые в локтях руки и выставив то, что ниже локтя, перпендикулярно телу, словно рыбьи плавники.)
Мюриэл. О, давайте уберем эти ковры и будем танцевать!
(Это предложение принимается Энтони и Глорией с внутренними стонами и кислыми улыбками молчаливой покорности.)
Мюриэл. Давайте же, вы, лентяи. Поднимайтесь и отодвиньте мебель.
Дик. Подождите, я хоть допью.
Мори
(Волна протестов, которая разбивается о каменную непреклонность Мори.)
Мюриэл. Теперь у меня голова просто идет кругом.
Рэйчел
Энтони
(Рэйчел загадочно улыбается ему. Прошедшие два года наделили ее тяжеловесной, ухоженной красотой.)
Мори
Мюриэл. Ну ничего себе!
(Она бросает насмешливо-осуждающий взгляд на Мори, потом выпивает.
Все выпивают с неодинаковой степенью легкости.)
Мюриэл. Очистить пол!
(Понимая, что этого все равно не миновать, Энтони и Глория включаются в громкую передвижку столов, громожденье в кучи стульев, скатывание ковров и разбивание лампочек. Когда вся мебель свалена в уродливые груды вдоль стен, образуется свободное пространство размером примерно восемь на восемь футов.)
Мюриэл. Ну, где же музыка?
Мори. Сейчас Тана изобразит нам серенаду в стиле глаз-ухо-горло-нос.
(Среди некоторого замешательства, обусловленного тем фактом, что Тана уже лег спать, совершается подготовка к представлению. Наконец, одетый в пижаму японец, с флейтой в руке, замотанный шерстяным шарфом, помещается в кресло, поставленное на один из столов, где и разыгрывает свой нелепо-гротескный спектакль. Пэрэмор заметно пьян и настолько захвачен идеей постановки, что усиливает эффект, карикатурно изображая движения пьяного человека, даже отваживаясь время от времени икать.)
Пэрэмор (обращаясь к Глории). Не хотите ли потанцевать со мной?
Глория. Нет, сэр! Я хочу устроить лебединый танец. Умеете?
Пэрэмор. С-само собой. Т-танцую все.
Глория. Прекрасно. Вы начинаете с того конца комнаты, а я с этого.
Мюриэл. Поехали!
