Папа упал на колени, и мы с Трэвисом одновременно закричали его имя. Пока на заднем плане горел огонь, мы помогли папе лечь на землю. Я прижал руки к красным пятнам, которые стали появляться на его рубашке, но их оказалось больше, чем моих рук, и кровь стала распространяться по рубашке. Его дважды ранили в грудь и один раз в живот.
Наши с Трэвисом взгляды столкнулись. Он выглядел таким же испуганным, каким я чувствовал себя.
Члены нашей семьи стали друг за другом выходить наружу, в неверии оглядывая весь этот хаос. Трентон подполз к папе, и я понял, что ему попали в икру. Фэйлин упала на колени рядом с Оливией, прижимая ее к себе. Ее крики разрывали воздух, показывая, как невыносима была ее боль. Камилла рыдала рядом с Трентоном, Трэвисом и мной. Близнецы вышли наружу и помчались к нам.
Вэл по передатчику рассказывала о случившемся и запрашивала машины скорой помощи и пожарной. Хайд побежала к Линкольну, но жар от пламени заставил ее отступить, поэтому она побежала в соседский дом, чтобы проверить, не пострадал ли кто, и вскоре выбежала обратно, показывая, что дом был чист.
— Скорая едет, папа, держись, — выдавил я.
Папа улыбнулся:
— Я очень устал. И я бы очень хотел увидеть вашу маму.
Трэвис выдохнул, его нижняя губа дрожала. Трентон основанием кистей вытирал глаза, а близнецы стояли, тихо плача.
Папа потянулся, чтобы коснуться моей щеки:
— Оставайтесь вместе. Любите друг друга. Я серьезно, черт побери.
Уголок моего рта дернулся, и я почувствовал горячий след слезы, прокатившейся до моего подбородка.
— Мы любим тебя, папа.
— Мы любим тебя, — сказал Трэвис.
— Люблю тебя, — всхлипнул Трентон.
— Мы любим тебя, — в унисон сказали близнецы.
— Я люблю тебя, — рыдая, сказала Камилла.
— Спасибо, что был нашим папой, — сказала Эбби, выдавливая улыбку.
Его взгляд прошелся по каждому из нас, а потом он прошептал:
— Мое сердце заполнено.
Одинокая слеза появилась в углу папиного глаза, потекла по его виску и попала в ухо. Он выдохнул в последний раз и канул в небытие.
Летний ветерок разносил черный дым, поднимающийся от Линкольна Карлиси, по окрестностям. Завыли сирены, по громкости схожие с плачем Фэйлин, но рев огня был слышнее всего. Тепло доносилось от пламени, создавая волны в воздухе, будто мы в разгар дня находились в пустыне. Наш двор был больше похож на зону боевых действий, чем на место из моего детства с травой, пропитанной нашей кровью от драк.
Камилла разорвала свою рубашку и обвязала ее вокруг ноги Трентона, но он едва заметил, держа руку папы и прикладывая ее к своим губам.
— Он ушел?
Я посмотрел вниз, и из меня вырвались рыдания. То же самое было с моими братьями. Мои окровавленные пальцы сжимали папино запястье, и отсутствие пульса на нем было единственным безмолвием посреди окружающего нас хаоса. Он ушел.
25 ГЛАВА
Джим
— Джим? — Позвала из кухни Диана. Она стояла у открытого холодильника, хмурясь и все равно выглядя восхитительно в черном свитере и замшевой юбке с большими черными кнопками. — Я думаю... Думаю, нам надо вызвать ремонтника.
Я не смог удержаться от улыбки, наблюдая, как углубляются две складочки между ее бровями.
— Почему, любимая?
— Ну, тут не так уж и холодно, и... — Она открыла молоко и понюхала, от чего исказилось ее лицо. — Ага. Испорчено.
Я усмехнулся.
— Это не смешно! Мы только что купили этот дом. На какие деньги мы вызовем ремонтника? И что будем делать, если он скажет, что нужен новый холодильник?
— Тогда я возьму дополнительные часы, и мы купим новый холодильник.
Она закрыла дверцу и вздохнула, положив руку на бедро.
— Джеймс, — сказала она. Она называла меня так только тогда, когда собиралась на меня поворчать. — Ты не можешь просто взять дополнительные часы и купить холодильник. Они же стоят минимум...
— Дорогая, — сказал я, пересекая кухню, чтобы взять ее за руки. — Я позабочусь об этом.
— Хорошо, потому что есть кое-что еще.
Я поднял бровь.
— Я беременна.
Я схватил ее и крепко сжал, наверное, даже слишком крепко, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы счастья.
— Это нормально? — Спросила она меня у самого уха.
Я отпустил ее, посмеиваясь и вытирая глаза.
—
Она выпятила нижнюю губу.
— Миссис Мэддокс, — сказал я, медленно качая головой. — Ребенок намного лучше, чем сломавшийся холодильник.
Я сидел в конце зала, наблюдая, как мои сыновья готовятся прощаться со мной. Похороны Оливии были за день до этого, и все они выглядели изнуренными и разбитыми. Больше всего мне хотелось поддержать их и помочь им пройти через их горе, но в этот раз я не мог быть рядом с ними.
Томас шагнул вперед и, поправив черный галстук, сложил перед собой руки.
