Пока я смотрел, как она своим овальным личиком опирается на деревянную накладку, я вспомнил правду: Оливию, мою соседку и маленькую подружку с тех самых пор, как она научилась ходить, удочерили, а ее биологическая мать каким-то непостижимым образом влюбилась в моего старшего брата Тэйлора в полутора тысячах километров отсюда в Колорадо Спрингс. По случайности я принимал участие в воспитании своей племянницы, и делал это даже больше, чем мой брат или невестка.
Камилла посмотрела на Оливию и выдохнула смешок, отстраняясь от меня и слюнявя пальцы, чтобы вытереть размазанную под глазами тушь. Ее волосы, покрашенные в тот же оттенок, что был у Оливии, были длиннее, чем в подростковом возрасте, а прямо над ухом была выбритая полоска с коротко отросшими волосами. На ее пальцах была недавно обновленная мной татушка — первая татуировка, которую я ей сделал, и вообще первая ее татуировка. Это была надпись
[1] В оригинале переводится как Baby Doll — четыре буквы на каждой руке.
— Я в порядке, — сказала Камилла, глубоко вздохнув. — Мы в порядке.
Она подошла к двери, чтобы быстро обнять Оливию, после чего посильнее затянула темно-синюю косынку, завязанную на волосах. Она глубоко вздохнула, и было видно, как исчезает ее боль. Моя жена была сильной.
— Кэми, — начал я.
— Все хорошо. Попробуем снова через месяц. Как папа?
— У него все хорошо, прожужжал мне все уши. Становится все труднее заставить его выйти из дома. Томми и Лииз привезут свою малышку...
Я замолчал, ожидая неизбежной боли в глазах Камиллы.
Она подошла ко мне, положила руки на мои щеки и поцеловала.
— Почему ты так на меня смотришь? Неужели ты думаешь, что это меня беспокоит?
— Может... может, если бы ты вышла за него... у тебя бы уже был свой ребёнок.
— Я не хочу своего. Я хочу
Я улыбнулся, чувствуя, как в горле появляется комок.
— Да?
— Да. — Она улыбнулась, и в ее голосе слышалось спокойствие и счастье. Она все еще была полна надежды.
Я коснулся маленького шрама у линии её волос, того самого, что никогда не даст мне забыть, как я почти потерял её. Она закрыла глаза, и я поцеловал неровную белую линию.
Послышался звонок телефона, и я отпустил ее, чтобы подойти к тумбочке за мобильником.
— Привет, пап.
— Ты слышал? — Спросил он немного охрипшим голосом.
— О чем? И почему ты так ужасно звучишь? Ты умудрился заболеть за последние два часа?
Он прочистил горло пару раз, потом усмехнулся.
— Нет, нет... Просто я уже старая развалина. Как там Кэми? Беременна?
— Нет, — сказал я, потирая заднюю часть шеи.
— Пока что. Все получится. Может, вы зайдёте на ужин? Возьмите Оливию.
Я посмотрел на своих девочек, а они уже кивали.
— Да. С удовольствием, пап. Спасибо.
— Сегодня жареная курица.
— Скажи, чтобы не начинал без меня, — сказала Камилла.
— Пап...
— Я все слышал. Я только замариную все и запеку картошку.
Камилла скорчила гримасу.
— Хорошо. Скоро будем.
Камилла засуетилась, пытаясь как можно скорее выйти из дома, чтобы стукнуть отца за попытку что-то приготовить. Он неоднократно оставлял включенную духовку без присмотра и вовсе не выглядел обеспокоенным, когда это происходило. Камилла тратила практически все свое свободное время, пытаясь помочь ему избежать несчастные случаи.
— Можно мне за руль? — Спросила Оливия.
Я вздрогнул.
Она хитро улыбнулась. Я застонал, уже зная, что она скажет.
— Повалуйста, Твент? — заскулила она.
Я поморщился. Когда Оливия получила права, я пообещал ей, что разрешу возить меня, как только ей исполнится восемнадцать, а её день рождения был уже несколько месяцев назад. Отказывать уже вошло у меня в привычку. Я никогда не попадал в аварию, даже будучи подростком. Те два раза, когда это со мной случилось, были ужасными, и в обоих случаях за рулём были женщины, которыми я дорожил всем сердцем.
— Черт возьми, ладно, — я выругался.
Камилла подняла руку, и они с Оливией стукнулись кулаками.
— Ты взяла свои права? — спросила Камилла.
В ответ Оливия подняла маленький коричневый кошелёк на ремешке .
— Мой новый студенческий от Университета Истерн тоже здесь.
— Ура! — Сказала Камилла, хлопая в ладоши. — Как это волнующе! — Она посмотрела на меня с фальшивым извинением в глазах. — Ты обещал.
— Не говори, что не предупреждал тебя, — пробурчал я, бросая Оливии ключи.
Оливия поймала металл обеими ладонями и, хохоча, вприпрыжку побежала к водительской двери грузовика Камиллы. Пока я спускался с дорожки, вымощенной камнем, Оливия пристегнулась, выпрямилась и крепко схватилась руками за руль.
