— Мы поддерживаем ее жизнь, как можем. Но сюда не приедет ни один врач, — прорычал Дюк, снова поворачиваясь ко мне лицом. Он сунул руку в карман, достал свернутый косяк и сунул его мне между губ. — Это снимет напряжение, рэд.
Я выплюнула косяк изо рта, не желая милости от Дюка. Лучше я буду страдать. Я лучше поговорю со смертью и решу, хочу ли я, наконец, сдаться. Она был лучшей компанией, чем они.
— Как хочешь, — холодно усмехнулся Дюк, сунул косяк в уголок рта и направился к двери. — Давай, Фарли, оставь эту мелкую дрянь страдать. Скоро она будет умолять меня о лекарстве.
Я не буду. Никогда.
Фарли склонился к моему лицу, оттопырив верхнюю губу. — Не вздумай умирать, или я последую за тобой в ад и сам притащу тебя назад, маленькая дрянь.
Слишком поздно, я уже в аду.
Он последовал за Дюком из комнаты, а я подтянула колени к груди и перекатилась на неповрежденный бок. Я поморщилась от синяков и порезов, каждая часть моего тела болела и кричала. Я провела языком по ране на внутренней стороне щеки и попыталась вспомнить, каково это — быть в порядке. Когда тело нигде не болит.
Может быть, это никогда не закончится. Может быть, я обманывала себя, полагая, что когда они поймут, что я никогда не дам им нужного ответа, они сдадутся и отпустят меня. Но, конечно, этого не произойдет. Если бы они сдались, они бы убили меня. Зачем было оставлять меня в живых? Это было чудо, что они вообще сохранили мне жизнь, хотя было ясно, что я — их единственная надежда получить код, который им нужен. В конце концов, они сдадутся. Они должны были. И что тогда? Неужели я проведу остаток жизни, подвергаясь их пыткам, пока один из них не пустит мне пулю между глаз и не закопает меня там, где меня никогда не найдут? Было ли мое будущее уже предрешено? А если так, то зачем бороться? Я могла бы отдаться в объятия смерти и позволить ей унести меня в мирное место, в тишину, темноту и вечность.
Но что-то держало меня здесь, словно голос в глубине моего сознания, обещавший лучшие дни. Он обещал солнечный свет на моих щеках и прикосновения, которые не причиняли боли. И, возможно, я могла бы подождать еще немного…
Удар.
Мое сердце заколотилось от этого звука, который заставил мои чувства обостриться, как лезвие.
Удар — удар — удар — удар — треск.
Я крепче сжала нож, когда до меня донесся звук рухнувшей двери и в хижину ворвались тяжелые шаги. Я знала, что это они, даже не глядя. Кто еще мог прийти сюда, кто еще мог вломиться?
— Проверь ванную, — приказал Дюк, и мое сердце превратилось в ледяную глыбу.
— Да, босс, — сказал Фарли, маршируя в ту сторону, его ботинки прошли мимо кровати.
Мебель была опрокинута, и металлическая рукоять ножа впилась в мою ладонь, когда я попыталась приготовиться к драке.
— Мы знаем, что ты здесь, рэд, — прорычал Дюк. — Если ты выйдешь, я буду с тобой помягче. Заставь меня ждать, и тебя ждет мир боли.
Страх скользнул по моему позвоночнику, слезы жгли глаза, пока я пыталась сохранить ясность мыслей.
