Дверь приоткрывается, слегка поскрипывая. За ней я слышу топот в носках по деревянному полу.
– На, угощайся. А мне в душ надо, – безразлично сообщает хрипловатый голос.
У Дома все аккуратно, минималистично, органично и чисто. Сеф же живет в полном беспорядке. Пепельница на кофейном столике завалена окурками, а на нем самом стоит вскрытая банка консервированной фасоли с ложкой внутри. Несколько картин в квартире не висят на стенах, а прислонены к ним. Возле закрытой ванной – горы белья.
Зайдя на кухню, я вижу еще одну гору чего-то – на этот раз немытой посуды. А вот и корзина с булочками. Будто бы никем не тронутая, она словно прифотошоплена к этой ужасной картине, но все же манит к себе. Я беру пару булочек, заворачиваю их в кухонное полотенце и стою тут себе, словно никому не нужный диван.
Жду, когда Сеф выйдет из ванной, чтобы я могла представиться. Часики тикают, и с каждым мгновением моя решительность слабеет. Проходит еще шесть минут, и я спрашиваю:
– Сделать тебе кофе?
Ответ прилетает после тяжелого шороха.
– Ты все еще здесь? Проваливай.
Я сглатываю обиду, бормочу «придурок» и закрываю за собой дверь.
По дороге обратно я пытаюсь стряхнуть с себя чувство разочарования. Сеф совершенно не похож на Дома. Он грубый, наглый и агрессивный. В голове не укладывается, как он может быть таким крутым ловеласом, но вести себя как здоровенная деревенщина. Но меня это не должно волновать, напоминаю я себе. Ведь я встречаюсь не с ним.
Сразу после этого меня отвлекает от мыслей сообщение.
Дом: Ты получила булочки? Оказались ли они тем, что ты надеялась увидеть, или, может, удивило что-то еще?
Эвер: Они уже у меня. Была готова им на месте целую балладу написать, как только их увидела. Спасибо ☺
Дом: Сеф не доставил тебе никаких хлопот, верно? У него порой настроение паршивое, особенно по утрам.
Мне даже в голову не приходит сказать ему правду. Я не хочу провоцировать напряженность между братьями. Я знаю, как тесно они общаются. К тому же у меня еще не было возможности расположить к себе Сефа. Может, это произойдет в будущем, хотя сейчас шансы на это невелики.
Эвер: Все прошло без помех.
Звучит расплывчато, но вполне сойдет за правду.
Дом: Отлично. Хорошего дня, крошка.
Эвер: И тебе.
Сегодня у нас свидание вчетвером: Дом и я, Нора и Кольт.
Дом забронировал нам столик в одной из таверн в Беверли. По его словам, там можно в полной мере ощутить ирландский колорит. Мы поехали на машине Кольта – «Рэндж Ровере». По дороге туда Нора вслух размышляет, входят ли в понятие «ирландский колорит» напиться в стельку после воскресной литургии и сменить наши имена на Мэри и Десмонд. Кольт заявляет ей, что это все звучит крайне стереотипно. Он подчеркивает, что Дом – ирландец. Дом же усмехается и поясняет:
– Наполовину ирландец, наполовину англичанин. К тому же мы известны как блестящие поэты и пылкие ловеласы.
Нора издает звуки поцелуев с пассажирского сиденья, повизгивая от восторга. Кольт прикидывается смущенным, непринужденно проводя рукой по ее юбке. На заднем сиденье Дом обвил рукой мои плечи и заключил в объятия. Он целует меня в кончик носа.
– Не хочешь поддержать своего возлюбленного, Эверлинн? – поддразнивает Нора.
– Увы, до поэзии мы с Домом пока еще не дошли, – уклоняюсь от вопроса.
– Ради тебя я готов написать парочку од. – Дом начинает осыпать поцелуями мою шею. Я уворачиваюсь и подношу палец к его рту. Он шаловливо шевелит бровями, делая вид, будто кусает его.
– Так нечестно, – говорит он, при этом мой палец все еще прижат к его губам. – А вдруг я хочу сказать тебе что-то важное?
– Ты уже много чего наговорил за эту поездку.
С передних сидений доносится дружное хихиканье.
– И это я еще пока не выпил, – Дом жалобно вздыхает.
Нора хихикает:
– Он же сегодня за рулем, Эв. Надеюсь, ты помнишь об этом.
Мне кажется, если нас с Кольтом сейчас не было бы рядом, она бы тут же закрутила с Домом. То, как она смотрит на него, словно он единственный парень здесь, меня временами настораживает.
– У меня к тебе вопрос, – невнятно произносит Дом сквозь мои пальцы.
Убираю руку от его рта.
– Что стряслось, мистер Грейвс?
– Не окажете ли вы честь составить мне компанию на праздновании Рождества с моей семьей, мисс Лоусон? – он одаривает меня искренней, честной и доброй улыбкой. – Моим родителям давно пора познакомиться с самой дорогой девушкой в моей жизни. Кто-то же, наконец, должен сказать мне, что я высоко замахнулся, Брэд Грейвс как раз подходит для этой работы.
Сразу же после этого в моей голове возникает мысль: пока еще слишком рано. Мысль, что так серьезно поступать пока не стоит. Мы с Домом встречаемся лишь несколько недель.
