— Ты думаешь, я не найду ее? — дышу я ему в лицо. — У меня есть все необходимые ресурсы, а обещанные тебе инвестиции? Считай я их аннулировал и поделил между Сереной и Атласом.
— Неважно, найдешь ты ее или нет. Она знает все о твоей причастности к нападению на ее сестру и о том, как она оказалась в Грейстоун-Ридж. Бедная девочка была потрясена тем, что ты — главный зачинщик всего. Она действительно пыталась защищать тебя. Пока не смогла отрицать правду.
— Ты… рассказал ей?
— Да. Как еще я мог заставить ее уехать?
Я поднимаю руку и бью его по лицу.
— Ты не имел права ей рассказывать. Это было не твое дело.
— Как использовать имеющуюся у меня информацию, решать мне, — он вытирает окровавленный нос. — Что касается деловых вопросов, ты придешь в себя. Ни Серена, ни Атлас не смогут помочь тебе удержать шаткое положение Девенпортов так, как я.
— Ты мне не нужен. У меня есть дядя.
— Кейден не сможет вернуться так скоро, даже если Грант мертв, и ты это знаешь. Тебе нужно стать сильнее и сначала установить свои собственные правила.
— Джулиан, — рычит его брат. — Не заставляй меня на тебя нападать.
— Попробуй, — Джулиан пристально смотрит на меня. — Вот что я тебе предлагаю, Кейн. Если тебе удастся вернуть Далию самостоятельно по ее собственному желанию, я больше не трону ее, а ты не будешь устраивать истерик по поводу деловых вопросов.
Я сжимаю челюсти.
— А теперь убирайся с моей территории. Если ты еще раз ворвешься в мой дом, я убью тебя.
Затем он поворачивается и возвращается в спальню, закрывая за собой дверь.
— Спокойной ночи, Джулиан! — певучим голосом говорит Престон. — Прости за поздний визит! Утром пришлю цветы!
Джуд направляется к двери, но Престон удерживает его.
— Я не буду сегодня ночью избавляться от ваших трупов.
— Забудь, Джуд, — я опустил пистолет. — Я сам их найду. Даже если это будет последнее, что я сделаю.
Престон щелкнул пальцами в мою сторону.
— Вот это настрой. Мне все еще не нравится, как обстоят дела, но ладно. Пошлите отсюда.
Он начинает тащить нас за собой, шутя о том, как мы вышли сухими из воды, а Джуд бьет его по голове.
Когда мы выходим на подъездную дорожку, мой телефон вибрирует, и я вытаскиваю его, ожидая звонка от Самуэля.
Неизвестный номер.
Я беру трубку и, услышав с того конца резкое, прерывистое дыхание, замираю, сжимая телефон в руке.
— Далия?
— Это правда? — ее голос слабый, хриплый, как будто она часами плакала.
— Все, что тебе сказал Джулиан, сильно преувеличено. Где ты? Я заберу тебя…
— Просто скажи мне. Ты все это время знал о Вайолет? О ее связи с матерью Джуда? Обо
— Все не так, как кажется…
— Да или нет, — она перебивает меня. Снова.
Я сжимаю челюсти.
— Да.
Затем она смеется, и этот звук пронзает мои уши, перемешиваясь с рыданиями.
Я не могу не вспомнить, как она смеялась в первый раз.
В тот день, когда я наблюдал за ней, сидя на крыше.
— Боже, ты, наверное, гордишься собой. Ты так хорошо сыграл, Кейн. Надеюсь, я достаточно развлекла тебя.
— Ты никогда не была предметом моего развлечения, — резко отвечаю я, но сдерживаюсь и дышу ровно. — Давай встретимся. Нам нужно поговорить.
— Чтобы ты мог закончить начатое с Вайолет?
— Я не трону ее.
— Но Джуд тронет. Как несколько месяцев назад.
— Он не…
— Хватит мне врать!
Черт. Если она еще раз перебьет меня, я схвачу ее за горло через этот чертов телефон.
Почему она не дает мне договорить?
— Чтобы ты знал, если Джуд приблизится к ней, я убью его, — ее всхлипывания смолкают, и она звучит холодно, как камень, отстраненно. — Не показывайся мне на глаза, или я убью и тебя.
Звонок обрывается.
— Это то место?
Голос Джуда разносится по ветру, не мешая чертовому хаосу внизу.
— К сожалению, да, — говорю я.
Большинство лампочек уличных фонарей перегорели — на всей улице работают только три. Но когда его темные глаза оглядывают окрестности, внимательно наблюдая за подозрительным районом, он похож на мрачного жнеца, жаждущего крови.
Место так воняет бедностью, что нам пришлось оставить мотоцикл Джуда и мою машину на заправке, чтобы не привлекать внимания, и взять напрокат Hyundai, чтобы добраться до этого притона человеческого общества.
Воздух наполнен зловонием мочи, рвоты и гниющих отходов, сгущаясь и вихрясь в душной ночной влажности.
Сверху открывается прекрасный вид на грязные улицы, на скользящие тени, движущиеся как призраки под мерцающими фонарями.
Мелкие дилеры прислонились к стенам, едва скрываясь в темноте, и передавали жадным рукам пакетики с порошком или таблетками, оглядываясь по сторонам, а их протухший дых загрязнял воздух. Слабый шум разговоров прерывался редкими криками или кашлем, доносившимися из переулков или через тонкие как бумага стены.
Время от времени слышен глухой стук бутылки, катящейся по треснувшему тротуару.
Пара бездомных прижалась в углу, слишком изможденная, чтобы заботиться о разгорающихся вокруг драках. С них свисают лохмотья, как мертвая кожа, а опустошенные лица теряются в тени мира, который плевать хотел на них.
