Ее запах витает в воздухе, когда она издает звук, похожий на смесь стона и хныканья. Левой рукой она ласкает и гладит свои сиськи под кофтой.
Боже мой, черт возьми.
Я шагаю к ней, хватаю ее руку, которая находится в ее киске, и вытаскиваю ее.
И это большая ошибка. Потому что теперь не только комната пахнет ее сладкой киской, но и это единственное, чем я могу дышать.
— Далия, проснись.
— М-м-м.
— Далия, открой свои гребаные глаза.
— П-пожалуйста… пожалуйста…
Черт возьми.
Я поправляю одежду, но это не помогает успокоить стояк в моих штанах.
Мои костяшки касаются ее теплой щеки, когда я похлопываю ее.
— Я могу исполнить твою просьбу и трахнуть тебя, дикий цветок.
Ее глаза открываются, слегка затуманенные, цвет больше коричневый, чем зеленый, они блестят, когда она изучает мое лицо.
— Кейн…
Мое имя срывается с ее уст в мягком стоне, и я закрываю глаза.
— Кейн… — она снова стонет, тише, с большей потребностью. — Мне жарко.
Я открываю глаза и начинаю убирать руку.
— Хочешь принять душ?
— Нет… Мне некомфортно. М-м-м, — она хватает мою руку своими маленькими ладошками и прижимает ее к своим мокрым трусикам. — Прикоснись ко мне. Помоги мне избавиться от этого чувства.
Черт возьми.
Кто бы мог подумать, что вечно гордая Далия Торн, буквально заноза в моей заднице, имеет такую нуждающуюся, соблазнительную сторону?
— Хочешь, я потрогаю тебя здесь? — я лениво глажу ее по влажной ткани, и она откидывает голову назад, ее кожа покраснела, лоб покрылся потом.
— Да, да!
Мои пальцы скользят под ее трусики, и я кружу вокруг ее клитора. Ее бедра дрожат, и по телу пробегает дрожь.
Она как марионетка в моих руках, реагирующая на малейшее прикосновение.
Стоны Далии становятся глубже, отчаяннее.
— Да… там… прямо там.
— Здесь? — я намеренно замедляю движения.
Она хватается за мой запястье.
— Быстрее… еще…
— Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, Далия? Хочешь, чтобы мой член погрузился в твою маленькую киску и избавил тебя от боли?
— Да… да… так жарко… не останавливайся…
— Ты очень хорошо примешь мой член, правда? Даже если он большой, ты будешь задыхаться, но примешь его весь.
— Да… все, что угодно… да.
— Ты будешь принимать каждый сантиметр, как хорошая девочка, и позволишь мне использовать тебя, чтобы кончить?
Ее спина выгибается, когда я вставляю в нее два пальца.
Непонятные звуки удовольствия раздаются по комнате, нарастая и усиливаясь, как крещендо.
Воздух становится спертым от ее запаха, головокружительного и абсолютно захватывающего.
Независимо от того, как я пытался это отрицать и сколько раз я заставлял себя вернуться к самоконтролю, с того самого первого раза я мечтал о том, чтобы трахнуть ее снова.
Снова обладать ею.
Завоевать ее раз и навсегда.
— Ты едва можешь принять мои пальцы, дикий цветок. Как ты справишься с моим членом?
— М-м-м… справлюсь. Обещаю.
— Умоляй меня трахнуть тебя. Использовать тебя так, как я считаю нужным, — я двигаю рукой вперед и добавляю еще один палец, входя в нее в ровном ритме.
Вытягивая из нее каждый вздох, дрожь и задыхающийся стон.
— П-пожалуйста, — говорит она, тяжело дыша.
Ее тело дергается, и я просовываю левую руку под джерси, хватаю ее грудь под лифчиком и хлопаю по твердому соску.
— Скажи всю фразу целиком.
Она вскрикивает, и звук вырывается из ее горла в виде прерывистого стона. Ее глаза полуоткрыты, в них блестят желтые прожилки.
Даже золотые.
— Пожалуйста, Кейн… пожалуйста, трахни меня.
Я ускоряю ритм, входя в нее так глубоко, как будто это мой член находится внутри. Как будто я снова заявляю о своих правах на нее.
Ее киска растягивается вокруг меня, и я кружу большим пальцем по ее клитору.
Вскоре она сжимается вокруг меня, задыхаясь, откидывая голову назад.
— Вот так. Кончи для меня, детка.
Когда она содрогается от оргазма, я отпускаю ее грудь, запускаю руку в штаны и освобождаю член. Мои пальцы трахают ее киску, а левая рука дрочит мой набухший член.
Вверх и вниз, грубыми, неистовыми движениями.
Предэякулят блестит на головке, а вены вздуваются от желания.
Дело не в моем удовольствии. Это наказание за то, что я потерял контроль и захотел ее.
— Скажи мое имя, — напрягаюсь я, сжимая член.
— Кейн… — она смотрит вниз, туда, где я двигаю собственной рукой, ее губы приоткрываются, и она с трудом глотает. — Пожалуйста, трахни меня.
— Господи. Блять, — я вытаскиваю пальцы из нее, задираю джерси и расстегиваю лифчик.
Я стону, когда моя сперма украшает ее сиськи, покрывая твердые соски и стекая к пупку.
Она все время смотрит на меня, с открытым ртом, с покрасневшим лицом.
Я собираю белую жидкость с ее живота и подношу покрытые спермой пальцы к ее рту.
— Вылижи.
Далия вставляет мои пальцы в рот и сосет их, нежно облизывая влажным языком.
При этом она смотрит на меня своими блестящими желтыми глазами.
Вскоре ее веки опускаются, и она засыпает с тихим вздохом.
С моими пальцами в ее рту и моим чертовым разумом в ее руках.
Каждый раз, когда я прикасаюсь к ней, я теряю всякое чувство реальности и себя.
На мгновение, всего на мгновение, я забываю, кто я, для чего я существую и к чему стремлюсь.
