— Потому что хочу узнать тебя получше. Я начну. Когда я была моложе, я хотела стать богатым адвокатом, который будет использовать свои деньги, чтобы вести как можно больше бесплатных дел. Я хотела сосредоточиться на тех, кого подвела система.
— Но ты выбрала медицину. Почему?
— Потому что у Вайолет всегда было слабое здоровье. Я хотела заботиться о ней, — в ее глазах мелькнула печаль, и они стали бурного желтого цвета. — Хотя сейчас это уже не имеет большого значения.
— Как ты смогла так привязаться к человеку, который не является твоим родственником?
— Ви — весь мой мир. Не нужно быть кровными родственниками, чтобы заботиться о ком-то. В некоторых случаях кровное родство — это скорее проклятие.
— Туше.
— Я не имела в виду, что…
— Все в порядке. Ты хотела узнать что-нибудь обо мне? Мой отец считает меня машиной, а не сыном, — слова звучат в тишине громко и тяжело. — Мне не позволено проигрывать, ошибаться или позорить имя Девенпортов. Если я это сделаю, он позаботится о том, чтобы я это запомнил, желательно с помощью физического или психологического шрама.
Далия наклоняется, чтобы ее лицо оказалось ближе к моему.
— Ты не можешь разорвать с ним отношения?
— Нет.
— Почему? Власть и деньги важнее твоего благополучия?
— Дело не во власти и деньгах. То, что у меня в голове, гораздо ценнее.
Она кладет ладонь мне на щеку.
— Нет ничего ценнее тебя самого, Кейн. Почему ты не можешь это понять?
Я беру ее руку и медленно убираю. Отчасти потому, что не совсем еще привык к ее прикосновениям, и они обжигают мою кожу.
— У меня все под контролем.
Она морщится.
— Ненавижу это слово. И ненавижу, что ты иногда такой замкнутый.
— Ты ненавидишь так много вещей во мне, и все равно хочешь быть со мной?
— Странно, правда? Теперь думаю изменить свое решение.
— Слишком поздно. Ты никуда не уйдешь, — я поднимаю ее подбородок и целую. Медленно. Я не тороплюсь, не чувствуя срочного желания трахнуть ее только потому, что прикасаюсь к ней.
Я просто заявляю свои права.
Доказываю, что эта девушка моя.
Отвечая на вопрос дяди, — она, без тени сомнения, того стоит.
Даже если это разрушит меня.
— Дорогая?
— Проснись. Пора идти, Дал.
Мама…?
Ви?
Они обе стоят в ослепительно белой дали, их тени падают на землю, но не касаются моих ног.
Кровь струится изо лба мамы, стекает по ее руке и капает на ладонь, которой она держит Ви.
Мой папа появляется справа от Ви и берет ее другую руку в свою изуродованную и окровавленную.
Я делаю шаг вперед, но меня удерживают невидимые цепи, и я не могу пошевелиться.
Они уходят в даль, их высокие, искаженные тени удаляются, пока я не вижу только их спины и кровавые следы, оставленные ими.
— Куда вы уходите? — кричу я, слезы льются по моим щекам. — Вернитесь. Не оставляйте меня одну. Ты обещала, Ви!
Они останавливаются, и Ви оглядывается, ее лицо бледное, глаза впалые, волосы потеряли свой блеск. Она похожа на призрака самой себя, с алой кровью, капающей с ее нежных пальцев.
Ви, которую я не узнаю.
Разбитая.
Разрушенная.
— Прощай, Далия.
— Нет… нет…
— Пора просыпаться, Дал.
— Ви, нет, не уходи.
— Все в порядке. С тобой все будет хорошо.
— Нет!
— Далия!
—
— Далия, проснись!
Я открываю глаза, дыша прерывисто, а горячие слезы цепляются за ресницы.
— Все в порядке. Ты в порядке. Это был просто кошмар.
Я поднимаю глаза и вижу, как Кейн сидит на кровати, откидывая мои влажные волосы и нежно гладя меня по лицу.
Он протягивает мне бутылку воды, стоящую на тумбочке.
Я сажусь и, все еще тяжело дыша, выпиваю почти всю воду. В моей голове так ярко возникают образы Ви, уходящей с моими родителями, что к горлу подступает тошнота, и я чувствую, что меня сейчас стошнит.
— Тебе лучше? — глубокий голос Кейна звучит успокаивающе. Даже утешительно.
Что для него редкость.
Он забирает бутылку из моих рук и пристально смотрит на меня, как будто может заглянуть мне в голову.
Я обхватываю колени руками и раскачиваюсь взад-вперед.
— Мне приснился кошмар, что Ви ушла с моими родителями. Что она… умерла и оставила меня одну. Она сказала, что со мной все будет хорошо. Она прощалась.
— Это был просто кошмар.
— А что, если он станет реальностью? —
Большая рука обхватывает мою и мягко тянет, останавливая мои раскачивания. Я смотрю на Кейна, и его красивое, спокойное лицо успокаивает мое дыхание.
В его выражении лица есть твердая, но успокаивающая авторитетность, как будто я могу упасть, а он поймает меня. Без вопросов.
— Вайолет еще жива, но самое главное, что ты тоже жива. Кроме того, ты не одна. У тебя есть я, — его губы дрогнули в небольшой улыбке. — Разве ты не обещала довести меня до белого каления? Посмотрим, получится ли это у тебя.
Мои губы приоткрываются.
Теплое чувство, которого я никогда раньше не испытывала, распространяется внутри меня, как объятие.
Кейн сказал, что у меня есть
