Её слова сочились ядом, который достиг цели. Моника вздрогнула, но попыталась скрыть сочувствие, которое так ненавидела Джосси. Она помнила их первую встречу. Моника улыбалась во весь рот и раскрыла объятия, а стеснительная Джосси обняла её за талию. Во время их разговора Джосси не отрывала взгляд от линолеума на полу, тогда она была тихая и спокойная.
— Привет, Джосси. Я Моника. Мне поручили твое дело. Я очень рада тебя видеть, — говорила она молчаливой девушке. — В твоём деле говорится, что ты год назад потеряла мать и практически сразу отца.
Джосси посмотрела на нее и пожала плечами:
— Ну, если в деле так говорится.
— Я так сожалею, дорогая. Я понимаю, что я никогда не смогу их заменить, но обещаю, что сделаю все возможное, чтобы ты чувствовала себя отлично. Договорились?
— Хорошо.
— Что ты можешь о себе рассказать.
— Меня зовут Джосси Бэнкс, — заученная фраза.
— У тебя есть какие-то хобби? Какую музыку слушаешь? Есть мальчик? Фанатеешь ли от кого-то из звёзд сцены? Я просто обожаю Мэтью Фокса из Лоста.
— Не знаю.
— Хорошо, Бэнкс, — Моника полистала какие-то бумаги и опять улыбнулась. — Ты будешь жить в женском общежитии, пока мы не подыщем тебе что-то постоянное. Там будут психологи, которые смогут помочь тебе в любой момент. Возможно, они помогут тебе открыться и рассказать побольше о твоем прошлом. Это не больно. Правда.
Милая застенчивая девочка за восемь лет превратилась в циничную женщину, что очень печалило Монику, но не удивляло, учитывая весь ужас, который довелось пережить Джосси. Но в глубине души она надеялась, что в жизни её подопечной настанет светлая полоса.
Моника порылась в сумке и выложила на стол бумаги.
— Я принесла тебе брошюры художественных школ. Посмотри их, Джосси. Ты очень талантливая, тебя могут взять туда. Правда сначала тебе стоит протрезветь.
Джосси взяла брошюры, даже не взглянув на них.
— Я не думаю, что гожусь для получения образования. У меня проблемы с авторитетами.
— Это верно, если ты будешь продолжать разрисовывать город граффити, ты можешь попасть в тюрьму. Вот тогда ты точно столкнёшься с авторитетами и мерзкими оранжевыми комбинезонами.
Джосси улыбнулась.
— Это красиво, но нелегально. Если сумма ущерба будет большой, то это уже будет уголовным преступлением.
— Я знаю.
— Тогда почему ты не направишь свою энергию на что-нибудь легальное?
— Потому что имею я вашу легальность, — прорычала Джосси, плюхаясь на диван.
Последующее молчание было немного неловким, однако Джосси могла его выдержать. А вот Моника нет.
— А что насчет группы поддержки в центре помощи? Ты же была там недавно? Я слышала, руководитель там душка. И он большая шишка на факультете Искусств Университета Сан-Диего. У вас должно быть много общего.
— Нет, я не была там. Я не хочу слышать истории людей об их ужасном детстве, не хочу слышать сравнений с моим детством. Я не желаю их жалости, я и от тебя её достаточно получаю. И кто в наше время использует слово «душка»? Кроме того, я не ем три раза в день. Я занимаюсь сексом с незнакомцами, со многими незнакомцами. Я не занимаюсь спортом и знакома с парочкой наркодилеров, — она сделала паузу и затаила дыхание. — И вообще, тебе разве не нужно посетить какого-нибудь нуждающегося в спасении ребенка?
Моника отвела глаза, встала и вышла, не ожидая извинений. От холодной, как лед, Джосси не стоит ждать сожалений. Ранящие слова уже произнесены и достигли цели. Моника всегда страдала из-за Джосси, хотя и старалась исправить свои ошибки. Она заслужила подобное отношение. Удерживая слезы, она сбегала по лестнице от первого и последнего ребенка, которого она когда-либо подводила.
***
После длительного и тяжелого рабочего дня, Моника сидела на высоком табурете, потягивая коктейль. В помещении играла тихая музыка, разбавляя окружающий шум разговоров и звон стекла. Помещение было декорировано красным деревом, как будто располагалось внутри гигантского ствола. Свет настенных бра и люстры отливал золотом на шоколадном полу.
Она задержала дыхание и выдохнула весь негатив из легких. Иногда хорошо побыть в одиночестве. Моника наслаждалась ощущением, как алкоголь просачивается в кровь, даря отрешенность от работы. Такие дни, как сегодняшний, объявляли войну её позитивному мировоззрению. Никакая медитация не может справиться со страхом, с которым она столкнулась у Джосси. Джосси разбивала все попытки Моники вмешаться. А Моника позволяла ей это.
По позвоночнику пробежал холодок, когда она почувствовала чей-то взгляд. В застоявшемся воздухе помещения он ощущался как ветер, через кожу проникающий в её душу. Моника подняла взгляд от кубиков льда в бокале и встретилась с поразительными голубыми глазами.
Он был очень красив — широкоплечий парень с волнистыми белокурыми волосами. Его загорелая кожа сияла под светом ламп. Джинсы выглядели мягкими и поношенными. Он медленно и уверенно прошествовал к ней, садясь рядом на табурет.
— Привет, — сказала Моника.
— Привет. Похоже, тебе нужно ещё выпивки.
Его низкий голос вызывал дрожь внизу живота.
— Я обычно не беру ничего от незнакомцев.
