Он легко поднял на руки мертвое тело Апостола и вышел с ним из камеры. От нечего делать прислушиваюсь к своему самочувствию. Вроде все в норме. Голова не болит. Мысли, зрение и слух тоже в порядке. При упоминании Лосем про еду, в животе отозвалось привычное человеческое чувство голода. Говорить не могу, но вижу, что Лося этот момент совсем не пугает. Может, речь восстановится со временем? Напрягают только непонятки, постоянно проскальзывающие в речи Лося. Какой-то иммунитет, какие-то зараженные, дары (он, что фанат Гарри Поттера?), карма, Улей, еще непонятные крестины добавились… Нафига, я же и так крещеный? Вспомнилось зачем-то, как в восьмом классе, будучи уже комсомольцем, удивился, узнав о том, что родители, когда я был еще совсем маленьким, втайне отвезли меня в церковь и окрестили. «А, может, я продолжаю бредить?» – слишком все необычно выглядит. Наверно, стоит дождаться обещанного моим спасителем объяснения. Есть и еще какое-то неявное беспокойство – будто зуд в голове от того, что кажется, что забыл что-то очень важное, но не помнишь что именно, и никак не можешь заставить себя вспомнить.
Пока я пребывал в этих раздумьях, Лось еще раз появился, заглянул в мою камеру и снова ушел. Его шаги гулко отзывались в пустом коридоре, поэтому я и заметил, что он приходил. Во второй раз он долго отсутствовал, я даже беспокоиться начал. Что ни говори, а он – моя единственная надежда на спасение, не говоря уже об информации, что за херня здесь творится. Вернулся Лось примерно через час и принес тюремное одеяло.
– Грязный ты, придется тебя помыть, – сказал он.
– Я приготовил тебе ванну, мыло, мочалку. Сейчас заверну тебя в это одеяло и отнесу. Горячей воды нет, потерпишь. Банные процедуры будут в воде комнатной температуры, потом одену тебя в чистое.
Я согласно кивнул. Несло от меня знатно, любой бомж обзавидуется. Одевать новую одежду на грязное тело не комильфо. Надеюсь, он меня потом не в тюремную робу обрядит? Спокойно дал Лосю себя спеленать, пробовал помочь, но не получилось ничего путного. Блин, я слабый, беспомощный и жалкий, как столетний дедушка. Противно, но приходится терпеть. Почему он мне помогает? Из-за того, что новичкам следует помогать? С чего это я вдруг новичком стал, и что за суеверия такие, что надо обязательно помочь? Бред какой-то. Я бы ни за что на свете не стал вытаскивать и, тем более, спасать смертника, подобного мне. Прошел бы мимо камеры и все. А может, тут дело в другом? Может, он нарочно из себя добренького изображает, а на самом деле все, что его интересует – это разобраться, почему погиб его напарник? Как его там звали – Апостол, кажется? Если выяснится, что в его смерти я каким-то боком виноват, как бы бредово не выглядело это предположение, Лось грохнет меня, забыв о том, что сам же и спас. Или простит? Надо держать с ним ухо востро, и ничего о себе больше не рассказывать. Это даже неплохо, что я говорить не могу, так бы точно ляпнул что-то не то и проболтался. Я же ни черта не знаю, что за странные дела тут творятся! И что за странные у этой парочки погоняла, почему не нормальные имена?
Так я думал, пока меня, как куль, нес на плече Лось. Куда мы двигались я не имел не малейшего представления, потому что когда меня, согнутого буквой "Г" с поднятыми вверх и закованными в наручники руками водили под конвоем, я даже не пытался запоминать дорогу. Сейчас тоже не получилось ничего рассмотреть, поскольку висел головой вниз и видел один лишь пол да нижнюю часть тела Лося. Рассматривать его задницу мне было совсем не интересно, и я почти сразу закрыл глаза. Некоторое время спустя Лось принес меня в какое-то подсобное помещение и поставил в большой пластиковый таз зеленого цвета, затем, придерживая одной рукой, снял с меня одеяло и помог опуститься в воду. Холодно не было, вода была комнатной температуры. Интересно, где он раздобыл такой здоровый таз?
– Посиди немного в воде, пусть говно от твоей задницы немного отлипнет, а потом я тебя помою, – сказал Лось, усаживаясь на табуретку напротив меня.
– Не бойся, не заболеешь, нас, иммунных, никакая зараза не берет. Пока ты будешь отмокать, я опишу тебе в общих чертах в какой заднице ты оказался.
«Оптимистичненькое начало», – подумал я. Сидеть было неудобно. Надеюсь, ноги, упирающиеся коленями в грудь, не успеют затечь, пока он будет рассказывать.
– Ты помнишь туман? – спросил меня Лось.
Я отрицательно помотал головой.
– А кислый запах?
Я кивнул утвердительно. Помню, было такое.
– Надышавшись кислотой, сознание терял?
С удивлением снова утвердительно киваю. Откуда он знает?
