Когда он наконец оторвал свои губы от ее рта, оба долго не могли отдышаться. Лукас понимал, что стремительно теряет контроль над собой. Он поднял Тэйлор на руки, намереваясь отнести обратно в лагерь. Они займутся любовью в уединении своего фургона, и даже если умрет, он должен быть уверен, что она первой получила удовольствие.
Он ощутил под своей ладонью ее гладкую кожу и резко остановился.
– Где твое белье?
Она горячо поцеловала его в шею.
– Я его не надела.
Лукас чуть не уронил ее. От нетерпения он ускорил шаг, а когда приблизился ко второму фургону, до него дошло, что там Виктория.
– Она сегодня спит с детьми, – шепотом успокоила его Тэйлор.
Он помог ей забраться внутрь и последовал за ней. Их постель была уже готова: на полу лежала толстая подстилка, достаточно широкая для двоих, а на ней простыня и одеяло.
Лукас опустил полог фургона, и все погрузилось в темноту.
Он сбросил с себя всю одежду раньше, чем Тэйлор освободила волосы от многочисленных заколок и шпилек. Она стояла на коленях на их ложе. Лукас растянулся рядом, повернулся на бок и медленно начал ласкать ее бедро изнутри, прокладывая тропинку к тому месту, где сходятся ноги. Пальцы его пробежали по ее нежной плоти, а потом начали гладить ее.
Тэйлор запрокинула назад голову, закрыла глаза и простонала в знак капитуляции. Наслаждение, которое он дарил ей, было почти невыносимым. А когда его пальцы медленно проникли внутрь, тело ее инстинктивно ответило ему. Бедра задвигались в ритме совокупления, чтобы еще увеличить наслаждение.
Ему пришлось самому снимать с нее платье, потому что она забыла, как это делается. Но она не могла перенести даже этой мгновенной разлуки и пыталась заключить его в свои объятия. Оба теперь стояли на коленях лицом друг к другу. Он снова припал к ее губам в долгом, хмельном, глубоком поцелуе. Его руки ласкали ее грудь, а потом задержались на изгибе бедер.
Руки Тэйлор покоились у него на груди. Ее прикосновения были воздушно-легкими, причиняющими сладкую муку. Дыхание его участилось, когда руки ее, лаская, стали опускаться вдоль его тела и она становилась все смелее, а когда наконец пальцы ее сомкнулись кольцом вокруг его возбужденной плоти, он издал такой стон восторга и наслаждения, что ему показалось, будто этот стон заполнил его целиком.
Лукас чуть было не потерял контроль над собой прямо в это мгновение. Ни на секунду не отрывая губ от ее рта, он отвел руку Тэйлор, обнял ее и нежно опустил на постель. Потом крепко прижал ее к себе и повернулся на спину.
Ладонью он держал ее за шею сзади, а губы его снова припали к ее губам, и в это время он тихонько раздвинул коленкой ее ноги. Она потерлась о него, и это окончательно лишило его самообладания. Рука его опустилась ниже и проникла в ее теплую и влажную плоть. Он истязал ее своими пальцами, пока она не сжалась в его объятиях, и тогда он приподнял ее и медленно проник внутрь. Она стояла на коленях, как бы оседлав его, и, поддавшись нежному давлению его бедер, приняла его в себя. Теплый шар наслаждения где-то глубоко внутри, казалось, разбился на тысячу осколков. Тэйлор уже не в силах была медлить и сдерживаться. Она крепко сжала его кольцом внутри себя и стала ритмично двигаться.
Наслаждение, которое они дарили друг другу, вскоре стало невыносимым. Никто из них уже не мог терпеть. На сей раз он был первым. Он выгнул спину и выплеснул в нее свое семя. Сила его освобождения подействовала и на нее. Она простонала его имя и упала на него без сил.
Оба долго не могли прийти в себя. Он оставался в ней столько, сколько мог, крепок прижав ее к себе, пока дыхание ее не выровнялось.
– Я и не знала, что мы можем…
– Можем что? – спросил он.
– Вот так, – объяснила она.
По ее голосу Лукас понял, что она покраснела. Он засмеялся в ответ:
– Ты ведь минуту назад была настоящей ведьмой. Она вздохнула от удовольствия и закрыла глаза.
– Мне очень понравилось…
– Я знаю. У меня остались следы твоих ногтей в доказательство.
По его голосу можно было понять, что он очень горд и доволен собой, но Тэйлор слишком утомилась, чтобы спорить с ним.
Она подумала, что начинает нравиться Лукасу. А со временем, если она изо всех сил постарается не командовать и не распоряжаться окружающими и перестанет вести себя так, будто ей одной известно, что им всем следует делать, и если ей удастся доказать, что она прекрасно живет вдали от цивилизации, вот тогда, может быть, его симпатия перерастет в любовь. Она сказала ему, что была несчастна, и теперь ей нужно только одно: чтобы ее муж ощутил то же самое. Она засыпала, когда Лукас повернулся на бок и укрыл их обоих одеялом. Потом снова притянул ее к себе и закрыл глаза.
– Тэйлор!
– Да?
– Мы не станем воспитывать сына и дочерей так, как воспитывали нас. Они никогда не побоятся рассказать нам то, что их тревожит. Не будут стесняться и стыдиться своего тела, и, видит Бог, если кто-нибудь когда-нибудь притронется к ним, они будут знать, как позвать на помощь.
