Так что вероятность на этом «посольском турне» помереть выходит менее, нежели в том же Риме или по дорогам меж Полисов мотаясь. Бритты сами оберегать послатых будут, потому как им это выходит «надо». Ну а захваты и прочее — бред почище убиения. Единственное, что Леший изрыгнул «гипнотизёр», но тут, судя по морде лица сам из наиболее невероятного выбрал хоть сколько-то возможное.
Гипнотизёр мóзги одарённым спекающий… Ну, скажем так, в возможность существования такового уникума верится крайне слабо: природа эфирная в проявлениях изучена досконально, а подобный " гипнотизёр " будет, скорее, терапефтом уровня «суперкомпьютер», способный переписывать нейроны. Ну, как-то, тоже смотрится бледно, в возможности мозга человеческого, пусть эфиром подпёртого, такое осуществить не верится ни разу. Да и, главное, все эти мысли не у одного меня в башке крутятся, так что ежели и извернулись с этаким Архи Мозголазом бритты, так послов проверять не один и не два человека будут после посольства оного. С пристрастием и на «девство разума», так что тоже нет.
И вот пока гонял я в уме мысли мудрые (опять вылезли подлые, достав меня немало, аж мозоли на разуме от мозгоблудия набухать стали), подкатил к Фазану самокат, откуда явилась знакомая копна «золотого руна», из самоката вылезшая, но некоторое затруднение около него испытавшая.
Вот ведь морока, посетовал я не без улыбки: всё же, морока сия меня от мозгоблудия отвлекала. Так что поднялся, вышел и вслушавшись в беседу возницы и Милорады понял затруднение, в чём-то довольно комичное.
А именно, сколь понял я, у девицы банально не было денег, бес знает почему. Притом, несостоятельной она не являлась, предлагая вознице за проезд некую ювелирную цацку. И вот тип сей, цацку брать отказывался наотрез, под соусом довольно комичным: стоила цацка порядково сверх «наезженного», а подобное «не можнó!»
Оценив «парадное», в смысле весьма недешёвое и, признаться, стильное платье и шубейку девицы я мысленно хмыкнул, да и решил сие затруднение. Были там копейки, так что на благодарности просто отмахнулся: ясно что в силу неких «высоких и важных» причин девица просто деньгой не озаботилась, что в её психопортрет, мной составленный вполне укладывалось.
Отвёл в комнатушку арендованную, сложил руки домиком перед лицом, посетовал об отсутствии очков — блики было нечем пускать, да с челом серьёзным изрёк:
— Рассказывайте, Милорада.
— Я… наверное да, спасибо что встретиться не отказались, Ормонд Володимирович, — явно нервничала девица, извлекла из кошеля-ридикюля платочек кружевной и, нервно его комкая, задумалась.
А я и не подгонял, с интересом на девицу взирая и, пользуясь наукой физиогномической выстраивал модель. И выходило, что стряслось у неё нечто, по её разумению, серьёзное, страшное скорее. Что, в свою очередь, требует неких «действий», а не разговора, поскольку бросилась она не к подружкам. Притом, сие «страшное» ни в компетенцию властей политики не входило, ни родных она этим отягощать не желала. Что ж, послушаем, потому как интересно, да и соответствие своим предположениям надуманным сверим: как по мне, поругалась она со своим, мельком упомянутым «глистом в тунике», а моя персона, на простейшей ассоциации всплыла. Скорее всего выслушаю, да пошлю девицу с «бедами» её, но хоть выслушаю, да и совет дам, для себя решил я.
— У меня есть… точнее был, — нахмурилась Милорада, — друг, как я думала. Но подлец неимоверный! — полыхнула очами она, подтверждая мои предположения.
— Сердешный? — ровно уточнил я, внимательно на неё взирая.
— Нет! — аж возмутилась девица, причём, по всему, не врала.
Забавно, мысленно отметил я, кивнув, «принимая ответ».
— Просто друг, как я думала, хороший, ну и… — замялась девица.
— То есть, интерес амурного толка вы к нему проявляли, — заключил я. — Но, либо в недостаточно явной форме, либо он их сознательно «не замечал», — на что последовал румянец и кивок. — Продолжайте, — выдал я.
— После нашей беседы с вами, — вздохнула она. — Я задумалась. Вы не подумайте, Ормонд Володимирович, вы хороший! — обманывала она скорее себя, я много какой замечательный, но точно не «хороший» во вложенном ей смысле, не без иронии отметил я про себя. — А тут Горазд стал за мной ухаживать, — потупилась она.
— Позвольте предположить, — ровным тоном вопросил я в паузе, на что последовал кивок. — Вы ранее проявляемый к сему молодому человеку интерес проявлять перестали. И, о чудо! — широко, ехидно и тернисто улыбнулся я. — Тут же стали сему юноше интересны. Это скорее вам для раздумий слова, — уточнил я.
— Наверное что и так, Ормонд Володимирович, только не юноша он, а муж. Тренер в дисциплинах рифмической гимнастики, — опять покраснела девица. — Вы не подумайте, но ребёнок… Не знала я, в себе хотела разобраться!
