Ну и решил я сделать ход тернием: в дни свободы от сатрапства лешего да после посольства долгого надлежало отчий дом навестить. Что я на последний день отдыха запланировал, да лучше позанимаюсь, как один, так и с подругой. Ну и направился я в контору Володимира, пока время было.
— Здравия, отец, — засунул я в кабинет отцовский физиономию, уже привычка образовалась, мысленно хмыкнул я.
— И тебе здравия, Орм, — ответствовал Володимир. — Проходи, рассказывай.
— Рассказываю, — провозгласил прошедший я. — Явился я к вам о новостях семейных узнать, — доложил я, на что отец хмыкнул.
— И отметиться, что семейство навестил, — не без ехидства выдал Володимир.
— Точно так! — выпучил я очи и принял вид лихой и придурковатый.
— Орёл, — оценил отец. — Ладно, слушай.
И поведал мне Володимир такие вести: с делами у Тернов все весьма неплохо, однако часть Полисов со славами дела иметь не желает. Прямо не посылают, но цены гнут, контракты, подчас, не выполняют, ссылаясь на мажоров форсированных. Не сказать, чтобы все или много, но десятая часть где-то, ну и ромейские конфедераты в первых рядах, как понятно.
Братец мой Ладу укротил, хотя, как со скептической миной откомментировал Володимир, в этом случае ещё вопрос, кто кого. Терапефт на потомство благоприятный прогноз дал, общие недостатки ежели и будут, то незначительные и корректируются в младенческом возрасте без труда. Ну а в следующем поколении и исчезнут, коли перед зачатием консультироваться ну и не родниться среди своих.
И, соответственно, контракт пожизненный, с празднеством и прочими выкрутасами, на конец лета намечен.
— А жить где будут? — поинтересовался я.
— А тут места мало? — ехидно вопросил Володимир. — Но на два дома, решили на них тягость лишнюю с налогом не класть. И так с супницей хоть и выйдет, но без лихвы особой, — отметил он.
— Ну и добро, — одобрил я. — Так, долг семейный исполнил, — покивал я. — С родителем повидался, пора и делами важными заняться.
— Ступай уж, занимальщик, — с фырком дал добро отец.
Ну и доехал я до Управы, дождался Артемиду в трапезной, да и уселся с ней за стол.
— Серьезный вопрос, — поглядев на мою физиономию, заключила гетера.
— Да не то, чтобы серьёзный. Маятный, да и не один. Да и понять не могу, мнится мне или нет. Да и не только… — доходчиво стал излагать я, на что Артемида улыбнулась.
— Всё понятно, — важно заключила она. — Совет мой «да».
— Точно? — недоверчиво прищурился я.
— Ну, ежели подумать, — приняла дама вид философический, — Так может и «нет». Но одно из двух — непременно, — экспертно заключила она.
Посмеялись, перекусили, да и за чайком поведал я о беде первой. Что излишне мыслеблудию стал предаваться, на тему «хорошо» и «дурно», по вопросам, давно решённым.
— Растёте, — покивала Артемида. — Впрочем, тут вопрос у вас скорее в том, что устали вы. Не знаю, что у вас за посольство последнее было. Не интересовалась, но видно, сильно вас там что-то раздражало. Не злило, а именно вызывало неприятие.
— Именно, — покивал я. — И глупо, и людей жалко — неглупые вроде, не худшие. А столько сил зазря на ерунду переводят.
— Ну вот вам и ответ: вместо того, чтоб по челу постучать, покричать, а то и мортиру осадную применить, — подмигнула Артемида, — вам посольство справлять приходилось. Порывы в себе заперев, да и справили, я мыслю, дельно. Но потребность осталась, а значит, вам просто отдохнуть надо.
— Мне эту мортиру уже служки-уборщики поминают, — буркнул я. — Это надолго?
— Навсегда, — веско уронила гетера. — Это теперь легенда управская, смиритесь.
— Смирюсь. Но из Серонеба хоть разок, да вытрясу мортиру эту клятую. Чтобы было из-за чего смиряться, — заключил я. — А отдых бы и неплохо. Да вот только когда?
— Да обычная рутина за отдых пойдёт. У вас не столь всё запущено ныне, чтоб на водах годы проводить. Хотя в течение годика я бы вам рекомендовала с подругой вашей недельки две наедине провести, от людей подальше. Лично вам, — уточнила Артемида. — Так, это, видно, было «не сказать чтобы серьёзный». А теперь поведайте мне, что у вас за «маятный да мнительный».
— Хм, — задумался я для формулировки. — Дело вот в чем, Артемида Псиносфеновна. Есть у меня соученица гимназическая, ныне секретарём у Остромира Потаповича служащая. Можно сказать что и подруга, но более Милораде моей. Однако, вижу я со стороны её в свой адрес интерес амурный. И не понимаю, мнится ли мне или нет.
— Лукавите, Ормонд, — отрезала Артемида. — Либо да, либо нет. Достаточно вы в психологии разбираетесь, дабы понимать, что человек, с вами немало общающийся, от вас хочет. Подруга ваша против? — уточнила она.
