Естественное природное «больше партнёрш», да и банальная похоть, призывали к налаживанию и «углублению» отношений. А вот рассудок… тоже, прямо скажем, вердикт давал неоднозначный. Но «гаремоводить» у меня желания не было, притом прямой вопрос об отношениях принудил бы меня чётко отвечать, оно мне надо или нет. А это ограничивало бы уже Милу, поскольку отказ с высокой долей вероятности повлёк бы полный разрыв отношений. А я перед овечкой моей испытывал, прямо скажем, некоторую вину: она, если можно так выразиться, принесла в жертву мне всю свою предыдущую жизнь.
Я, безусловно, этого не просил, да и «в жертву» формулировка выходит излишне пафосной, но факт её безоговорочного доверия был. И в качестве ответного, уже мне необходимого хода, я старался обеспечить девочке максимальный уровень комфорта. И Люцина, вот сюрприз, в этот «уровень» входила.
В общем, бесовщина и Варвара светючая, так что в первоначальном своём решении я уверился окончательно: активности не проявлять и ждать. В конце концов, это не моя проблема, меня вполне устраивает текущее положение вещей. А ежели соученица моя чего хочет — пусть об ентом прямо и говорит. Тогда и решать будем, а вздохи томные и взгляды украдкие мне до столба фонарного. Только время трачу и мыслеблудю не по делу, а мог бы в то же время — по делу.
И еще, потихоньку перевалил через половину срок, отмеченный Лешим для моего пребывания в егойном рабстве. Причём, выходила у меня довольно забавная картина: чин у меня был децемвира, в котором я службу и справлял. Чин сей самим фактом своего наличия мне формировал так называемый «гражданский ценз». То есть, год в чине отслужив, я мог спокойно подавать прошение о присвоении гражданства, причём отказа мне быть не могло: либо меня начальство чина лишает за несоответствие, либо исполняю я обязанности как должно.
И тут вот в чём заковыка: гражданам Полис обучение в Академии обеспечивал. Это одно из основополагающих гражданских прав было, за кои и обязанности возлагались. Соответственно, ежели абстрактно подойти, то и не нужно мне в Управе отслуживать срок весь. Получить гражданство, подать документы в Академию, да и плюнуть на Управу и Лешего.
В протекцию, им обещанную, я не то, чтобы не верил. Тут скажем так, необходимости в ней настоятельной не видел. Будет — хорошо, ну а нет — так и леший бы с ним.
Но при всём при этом, будет мой уход из управы за полгода до срока означенного некоторым свинством. А овечка моя меня вепрем называет, а никак не свинотой злостной. Соответственно, срок отслужить надо, сие хорошо и правильно.
Ну а ежели его Злонравие начнёт юлить, тщиться рабство моё продлить, то уже и послать можно будет. Так-то вряд ли, но леший этого Лешего знает, разумно рассудил я.
Но к чему у меня мысли появились об Академии: доступное мне я изучил, просеяв лавки книжные мелким ситом. Даже ряд экспериментов поставил, не имея источников данных. Как следствие, нужна уже специализированная, академическая литература, как и академические лаборатории.
Слушателям сие, кстати, доступно, при наличии и одобрении куратора. В общем, выходило у меня, что десяток месяцев я к своей цели приблизиться не смогу, по крайней мере, прямо: только оттачивать изученное, в разделе штудий эфирных. Небесполезно, безусловно, но у меня в представлении был этакий гоночный тракт, на котором с одной стороны телепались лавинообразные социальные изменения. А с другой нога за ногу брёл я.
И вот бес знает, сколь вообще прожектёрство моё осуществимо, в смысле пути «дальше и выше», но делать надо, согласно убеждениям моим. И опоздать будет обидно бесовски. С другой стороны, год — не столь много, потому как социальные изменения именно телепаются. А ругань и уход со скандалом (пусть и возможным) из Управы могут в плане не поступления, а именно работы, палки мне в колёса понаставить.
Так что, в итоге, полыхание я своё притушил: отслужить и по чести, да и разумно выходит, хоть паранойя и орала, что всё пролюбится и вообще.
Подучил санскрит, который оказался всё же сложноват, да и график у меня рваный выходил. Но в общем — справился, и с жителем полуострова худо-бедно объясниться смогу. Ну, послать уж точно, что в большинстве своем для общения с импортными сволочами более, чем достаточно, отметила моя тернистая разумность.
Кстати, празднование начала совместной жизни братца моего и Лады приближалось. Что обозначить дурацким словом Мира Олега «брак», учитывая тернистость сочетантов, выходит даже уместно. Впрочем, в этом случае посмотрим — со стороны, к счастью, ехидно мыслил я. Но вот проблема дара тоже не самая простая: и денежек у меня не сказать, чтобы переизбыток, особенно учитывая стипендиантство грядущее. А с другой стороны, люди родные, искренне мне приятные, и дар сделать должно. Обратился я с этой думой к Миле, да и не прогадал, даже некоторую свою ограниченность обидную почуял.
— Ты же говорил, Ормоша, что на два дома жить они будут, — начала Мила. — Так значит, самокат им потребен. Дороговато, но всё ж и нужно, и правильно будет. А можно и наш отдать, езжу я нечасто…
