В общем, к моменту, когда у меня диод таки получился (чуть не убился, подпрыгивая на радостях), по моим заказам уже отработали как двигатели, так и топливо. Причём саму разработку именем моим закрепили, и в, пусть секретный, как я и настаивал, каталог внесли. Десяток лет в моей воле, по законам Полиса, давать путь или самому пользовать. Впрочем, в этом случае как раз вопрос того, что слушатель я. Был бы академиком в любом виде кроме «патентного» — получил бы премию, скорее всего немалую, да и выплаты пожизненные. А разработка была бы полисной. Но это пусть, всё равно, если после старта гадства не учинится — Полису отдам, не тем я заниматься мыслил. Точнее тем, но не так… в общем, ежели после старта гадств не учинится — отдам патент.
В начале весны меня приятно порадовал визит Артемиды — нашла время в своём плотном графике, и возвращаясь с Люциной домой, обнаружил я почтенную гетеру в гостиной, с Милой общающейся. Реально был приятный визит и небесполезный — скорее девчонкам, большую часть времени Артемида с ними общалась. Но, в итоге, мне тоже на пользу пошло. Да и со мной разговор был хоть и недолгий, но накопленная за месяцы усталость если и не отступила, то стала переноситься легче.
В общем, на пользу, вовремя и порадовала. Жаль, что редко выбираться может.
А в остальном, к маю у нас было всё готово. Точнее так: корпус, двигатель, вычислители. Осталось разобраться с самим спутником-зондом. И тут выходило так, что иметь собственные вычислительные мощности ракете не стоило: вычислитель спутника до вывода на орбиту с лихвой перекрывал все потребности. Да и наляпав диодов и триодов (последние труда не составили), я, сохранив вычислительные мощности и параметры как вычислителя, так и средств связи, уменьшил как объём, так и вес спутника почти в два раза.
Правда, оставался вопрос орбитальной ориентации. Как бы мы ни извивались, вывести спутник вот совсем точно вряд ли выйдет. А вот высотомер был проблемой — летательные аппараты ориентировались эфирно и барометрами. Радиовысотомер — вещь замечательная, но бес я его сотворю, потому что мало того, что не помню, так ещё и не знаю, как он работает. Общий принцип-то понятен, но на этом «общем» бес, что сделаешь, а «плюс-минус лапоть» — не вариант.
В итоге спутник имел пару двигателей на твёрдом топливе, на десяток запусков, ориентационный и тягловый. И я направился к Лавру, за системой наблюдения.
Система была, удачная и, подозреваю лучше, нежели могли бы измыслить мы. Ну а качество вообще не обсуждалось, способность одарённого исправить дефект материала выводило качество как оптического прибора, так и тепловизора на недостижимую высоту. Но мы, на удивление, поругались, причём с эмоциями и прочим.
Дело в том, что в качестве точки старта я предполагал торовидный аэростат, дающий выигрыш в десяток километров, а с одарённым и поболее. А вот Лавр закусил удила.
— Лавр Путятович, поймите, высота — это вес, никуда не деться от этого. Мы на этом десятке километров экономим огромную массу, — вещал я.
— Ориентация вашего бублика, не говоря о том, что его ещё и произвести надо, — цедил Лавр. — Будет чрезмерно примерной. Сами проводили расчёты. А опасность самой ракеты? В общем, я тут подумал — нужен толкач ракетный.
— Смысл воздушного старта — ИЗБАВИТЬСЯ от первой ступени, — злопыхал я. — Мы ставим эксперимент, Лавр Путятыч, и ваш «толкач» обойдется как сама ракета. Кроме того, лететь с первой ступенью она всё равно будет на пару лаптей правее Солнца, и корректировать полёт придётся. А воздушный старт позволит как сэкономить, так и подготовиться к дальнейшему развитию.
— Если оно будет, Ормонд Володимирович, это развитие! — гадствовал Лавр. — Вы сами говорите «эксперимент», а пихаете придумки безоглядно, как будто ваши ракеты курсируют невозбранно. А тут надо аккуратно! И напридумывали: «воздушный старт», «первая ступень»… Впрочем, ваш проект, пусть будет. Но я категорически настаиваю на толкаче!
— Первая ступень, Лавр Путятович, выйдет по цене столько, сколько сама ракета. И, как и она, дальнейшей эксплуатации не подлежит. Да ещё хлопнется кому на голову, топливо отработав, — ехидствовал я. — Смысл проекта — именно проверить возможности. А тороидальный аэростат, даже если идея воздушного старта не сработает, как грузовой использовать можно. И ежели мы спутники будем запускать, нам нужно и этот эксперимент провести!
— А сама ваша ракета не хлопнется? — ядствовал Лавр. — Эксперимент на то и эксперимент, чтоб цели и приоритеты расставлять! У вас цель — проверить пространство орбитальное, вот и занимайтесь ей! А то понамудрили совершенно диких вещей, половина из которых опасна к тому ж. Вот что вы со спутника понаснимали, что он столь лёгок вышел? — потыкал он в мои расчёты.
— Новинка, — буркнул я. — После запуска буду заниматься. И проверенная! — аж возвысил голос я.
