Впрочем, чуть не опозорился — экран демонстрировал пустоту, с голубой дымкой по одному краю. Вот бесовская фигулина, посетовал я, а вот ориентиров относительно земли я не ввёл. И щаз вращал бы как дурак, «ища Землю». Хорошо хоть часть атмосферы видна, да и звёзды стали проступать, то ли конденсат с объектива испарился, то ли ещё что.
— Голубе свечение — атмосфера, — выдал я громко и, прикидывая, «куды вращать», обратился к Миле. — Отметь, пожалуйста, в следующих спутниках блок наблюдения должен свободно вращаться по поверхности и иметь свой гироскоп, — на что Мила зашуршала стилом.
А через пару минут экран занимала голубовато-белая картинка. Довольно известная Олегу, но в первый раз наблюдаемая тут.
— Наша Земля, уважаемые, — отметил я, с хрустом приподнимаясь и приобнимая девчонок. — У нас получилось…
Впрочем, пару сумбурных минут спустя, надо было вновь возвращаться к делам. Я деловито уселся, подключил новый блок переключателей и защёлкал ими, наблюдая за экраном.
— Итак, второе по важности открытие — эфир в Солнечной системе ничем не отличен от эфира на Земле, будет подвластен одарённому, — озвучил я.
— Как будто это было неясно по наличию связи, — гадко выдал один из непредставленных академиков.
— Ну, вам, уважаемый, возможно всё и было ясно, — отернился я. — А вот для меня связь эфирофоном и живой человек — вещи разные. И само наличие эфира и связи никак не утверждает его подвластность. Ну и, наконец, третье, не столько открытие, сколько удовлетворение любопытства, — высказал я, покуда всякие злобные завистники и прочее не начали высказываться. — Посмотрим на наш Полис, насколько, конечно, его удастся увидеть.
И начал я вращать рукояти настройки. А так-то понятно, что всяких критиканов и злопыхателей я повергну в прах. Своими многочисленными достоинствами. Но на данный момент сие повергание будет несвоевременным. И через минуту на экране был наш Полис, занимавший четверть экрана. Частично скрытый, точнее размытый облачностью, но различимый, как и комплекс Академии, где мы пребывали.
— Вижу, потенциал у вашей придумки есть, Ормонд Володимирович, — выдал Легат. — А вы говорили о тепловизоре? — напомнил он.
— По моему разумею, смысл тепловизора будет лишь ночью, — ответствовал я. — Нагретая Солнцем планета не даст нам наблюдать что-то, кроме пятна тепла. Впрочем, попробовать нам ничего не мешает, — заключил я, на что раздался гул.
В смысле «интересно». Впрочем, интересно было и мне, так что и я щелкнул переключателем. Однако, как и ожидалось, кроме этакого «поля засветки», ничего мы не узрели.
Тем временем, наблюдатели, погудев, выставили Всеслава Изяборовича в роли рупора.
— Ормонд Володимирович, по результатам могу сказать одно: сотворили вы Дело с большой буквы. Не могу полностью представить всех перспектив, пред нами открывающихся, — выдал Глава Академии. — И деяние ваше, совершённое в одиночку, заслуживает награды. Чего бы вам желалось?
— Должно отметить, что не в одиночку, а как с помощницами моими, Милорадой Поднежевной и Люциной Перемысловной, а также в разработке сенсоров принимал немалое участие Лавр Путятович, — обменялся я кивками с куратором. — А желалось бы мне, Всеслав Изяборович, получить под начало одно из направлений, в процессе полёта открытых. Курировать и контролировать, да и самому исследовать и испытывать, — озвучил я.
— Наградой за хорошую работу становится следующая работа, — хмыкнул Академик. — Хотя и ряд организационных моментов этому препятствует, однако просьба ваша удовлетворена будет. Ибо Закон Полиса в том меня утверждает. Что ж, Ормонд Володимирович, вижу, устали вы, что и не мудрено. Ступайте, отдохните, детали завтра обсудим…
— Буквально одну минуту, — решил я ковать, не отходя от пункта управления.
Да и когда мне столь представительная аудитория достанется? Возможно — вскоре, возможно — никогда. То что меня «не задвинут» — хорошо. В этом случае я Изяборычу верю, но у меня и иная цель.
— Дело в том, что у нас был разговор о группировке спутников, — начал я.
— И впрямь, уж больно впечатлялся, — усмехнулся академик. — Поведайте, что надумали.
— Спутников на низкой орбите, для отчётливого наблюдения за планетой, или условно-необходимой частью потребно не менее тысячи, а лучше — больше. Но сие не выдержит ни один Полис, потому дело это межполисное, — озвучил я.
— Полагаете, вопрос Союза Полисов Гардарики? — озвучил Даросил Карлович, переглянувшись с Главой Академии.
— Полагаю так, но не только. Со спутниками Союз, конечно, справится, от ряда угроз себя обезопасив, — отметил я. — Но, уважаемые, простите за банальности, столь разумным людям известные. Но я гражданство выслуживал в Управе, под началом почтенного Даросила Карловича. И не говоря о трагедии недавней, могу сказать так: Полисы меняются, жители их, и не в лучшую сторону. Не могу сказать, что вот война и резня всеобщая начнётся завтра, но и возразить против этого не могу. А значит, нужны усилия и дело, которое совместно делать начнём. Не рушить, а строить.
