— И не скажете, с санкции президиума коллегии сие, — оскалилось начальство. — Ладно, слушайте уж, уж лучше сам скажу, чем надумаете невесть что. Правда, сомневаюсь я, что возможно больший бред умыслить, чем есть на деле, но в ваших талантах не сомневаюсь. В этом году все Полисы на островах стали бриттскими. Организована некая Уния Бриттских Градов, в которую, помимо всех Полисов островов, входит часть полисов заокеанских и Африканских, пока лишь на бумаге, впрочем, — выдал Леший.
А я сидел, как пустым мешком из-за угла в темноте приголубленный. Через полминуты подобного сидения я раззявил пасть и изрёк плоды своих размышлений:
— Пиздец, — на что Леший покивал злоехидно. — Так, погодите, Добродум Аполлонович, так какое, к лешему, посольство? Договор нарушен, нам-то что там делать, кроме как помирать героически, в смысле, как идиоты последние, — уточнил я на всякий.
— А вот тут, Ормонд Володимирович, самая суть кроется. Бритты на полисы Альбы и Эриннах… не нападали, — припечатал он. — Те сами, своей волей в эту Унию вошли, в чем нас послы их заверили, и при проверке пристрастной, кроме пыток, не врали, — подытожил Леший, любуясь моей перекошенной рожей.
Это пиздец в кубе, уже мысленно заключил я. Те, кого экспедиционные корпуса полисов силой и с жертвами удерживали от резни бриттов вплоть до младенцев, встали под их руку? Простили за пару сотен лет, притом что старики у них найдутся, что поля скелетов у Полисов помнят. Меня, к делу непричастного, фото в учебниках пробирали, а тут просто забыли?
— Бред какой-то, — выдал экспертное заключение я. — Как такое вообще может быть?
— А никто не понимает, — ухмыльнулся Добродум. — Бритты посольство принять не отказались, но лишь одно, в знак «доброй воли». Секретность понятна? — бросил он.
— В общем — понятна, — кивнул я.
Известие такое поднимет в полисах волну среди граждан и подданных. Причём такую, что война будет неизбежна: никто в «добровольность» не поверит. В общем, либо бриттов воевать, либо очень большие неприятности почти во всей ойкумене.
— А в частностях, уж простите, Добродум Аполлонович, но не видятся мне бритты столь большой проблемой, чтобы столько Полисов опасности подвергать. Ввести силы милицейские, проверить, проконтролировать, наказать, если потребно будет, — высказал свои мысли я.
— Вам не видятся по молодости и глупости, — злонравно изрёк Леший. — А вот если подумаете, что сеть полисов, две сотни лет находящаяся под угрозой, реальной и подтверждённой, абсолютного уничтожения измыслить может.
— Вульпес лагопус, — уже без мата выразился я. — А прознатчики Полисов? Ну бред же, не могли мы их без присмотра оставить?
— А нет у нас более на островах прознатчиков. Ни у одного Полиса, из всех с кем связь держим. Извели, поймали, бес знает, — развёл он лапами. — Может, и не всех, но купцов к себе бритты не допускают, на подходе тормозя. Сами лишь караванами немалыми с судами военными плавают. Эфирофоны молчат, а их «унийцы» из приставших Полисов рассказывают бредни столь экзотичные, что и говорить не хочу.
— И всё равно вы леший злокозненный, — определил я суть начальства. — Скрывать-то смысл какой был? Ясно же, что не побегу на площадях Вильно, да и не Вильно, орать о бриттах злостных.
— А потому, что выбор вам хотел дать, — ехидно ответствовал злонравный Добродум. — Спросил бы перед отбытием, да и оставил вас в Вильно, если что. А вы любопытством неуместным…
— И что бы вы спросили? Я еду к бриттам, а ежели не хотите, можете не ехать? — захлопал я ресницами. — Ой, простите Добродум Аполлонович, ошибся: на островах помереть можно, так что, ежели не желаете помирать, то не поезжайте. Пустое это, — констатировал я.
Леший зёвом своим похлопал, но что изречь, не нашёл, так что махнул клешнёй на мою персону. А я с прискорбием констатировал, что мортира тут и вправду не поможет. Да и вообще, лучше не думать, что злокозненный бриттский гений мог за пару сотен лет измыслить. Вот так аукается «милосердие» предков потомкам. Срыли бы Полисы бриттские, да даже без геноцида, до основания. Раскидали бы молодёжь по Полисам — и всё: нет через поколения народа такого, бритты. А сейчас… не уничтожали Полисы друг друга. Нет такого понятия как противовоздушная оборона. А смертники с бомбами? А болезни в руках сотен умелых терапефтов?
Нет, ежели уж упереться, то ежели бритты чего-то совсем ядовитое не измысли, то Полисы победят. Пирровой победой. Ну леший даже с ним, если не умыслили по примеру Мира Олега бомбы синтеза ядерного. Хотя сам синтез и распад уже полсотни лет как известен, но используется более в науке, нигде больше не пригодился. Да и положим, с болезнями терапафты мира справятся. Но не один и не два Полиса бомбардировкам будут подвергнуты да атакам смертников. Миллионные жертвы, даже ежели бриттов не считать. Так что, как ни крути, а такой победы избежать лучше… Или это оттягивание решения проблемы, как тогда, пару сотен лет тому назад?
