Тем временем подошел коллега, молчаливо мне кивнуший. Этакий мужчина за тридцать, правда, в недальновидно кургузом пальтишке. Молчалив, очевидно, был сей тип патологически, потому как положив ладонь на кобуру «перуна», вопросительно уставился на меня. На что я понятливо распахнул плащ. Ознакомившись с моим арсеналом, напарник хмыкнул, распахнул своё пальтишко, открыв всего лишь укороченного «гридя», пулевой эфирострел славских милитантов. Ни бонб, да и гридь, в отличие от муспеля, ограничен боезапасом.
Дальнобойнее, безусловно, но для полисных боёв — к лешему эта дальнобойность не сдалась. А залить полсотни метров тепловыми лучами почти тысячи градусов — куда полезнее, чем стенки домов крошить. И бонб нет, в общем, дилетант, мысленно припечатал я лопушистого коллегу.
Хотя, конечно, прожорлив муспель безмерно, но и технику мне не тягать, а на него одного эфира с достатком хватит.
Тем временем на дороге, соединяющей «посольский пустырь» и лондиниумуевую застройку, показался мобиль, движущийся в нашем направлении. Выразив мордами суровость и непреклонность, мы дорогу заступили, и из мобиля выбрались два типа, политики из альбийского Полиса Киркуаа и эриннахского Полиса Дрохяд-Аха, согласно их грамотам. Направили мы с напарником в коттедж, ставший «штаб-квартирой» посольства, уж как все в курятнике сем поместились — леший знает.
И так мы отведенные восемь часов провели. Подъезжали и отъезжали мобили, направлялись всякие послы к нашим, задерживались на час-другой, да и уезжали. Ну а по окончании караула, да прибытии сменщиков, мой напарник слегка улыбнулся, да протянул лапу:
— Военег, — изрёк он.
— Ормонд, — ответил я, пожимая лапу.
На этом и расстались. Я проследовал в наш «леший» коттедж, где хоть перекусил. А тем временем в курятник сей ввалился леший с мордой скорбной. Я бы, признаться, над рожей змейской начальства поликовал, да вот только вопрос-то больно неприятный, так что тут я скорее бы желал Добродуму поболее поводов для радости.
Леший же перекусил, обратил внимание на мой вопросительный взор, и аж лапами развёл.
— Бог выходит, Ормонд Володимирович. Странный, но по всему — бог. А более и говорить толком нечего, — отрезал он.
— Благодарю, — ответствовал я, на что Леший рассеянно кивнул, погружаясь в бумаги.
Мндя, неприятно-то как. Что этому божку вообще у бриттов-то понадобилось? Или всё ж извращение какое, научно-эфирное? Впрочем, резонно рассудил я, всё равно, леший до чего додумаюсь. Так что лягу ка я почивать.
И заснул, впрочем, полностью не разоблачался, да и арсенал боеготовый рядом поместил. Причём, как я выяснил через несколько часов, не зря.
Дело в том, что сквозь бумажные стены коттеджа доносился неприятный гул толпы. Ох как неладно-то, мимоходом посетовал я, в темпе снаряжаясь. А выбежав из коттеджа, в уже полной темноте, узрел я неприятную картину.
А именно, освещением в Лондиниуме не пренебрегали, в отличие от нашего закутка, вот и выходило, что со стороны Полиса к нашему пустырю, двигалась толпа, издавая поганейшие звуки. Факелами и фонарями помахивая, да и хоть редко, но постреливая в наш адрес пороховыми стрелялами.
Посольские и помощники скопились у основания дороги, вспышки эфира от явно отводимых выстрелов указывали на филигранное мастерство кого-то из наших. Ну а я подсеменил к общающемуся с коллегой Лешему.
Последний, узрев меня, кивнул, обежал мой арсенал взглядом, очи закатил и требовательно протянул клешню. Ну, всегда бы так, а то глумится не по делу, мысленно откомментировал я, отцепляя от сбруи пару ручных бонб, передавая начальству.
Леший кивнул, а я отошёл несколько в сторонку, обозревая приближающуюся толпу, явно хорошего нам не желающую, что, помимо мелочей вроде стрельбы, демонстрировали выкрики, желающие нам всяческого нездоровья, причём непременно от поганых бриттских лап.
Не милитанты, одарённых вроде нет, отстраненно прикидывал я, осматривая наших. Так, тысячи две их, может, три. Быдло бриттское, решившее из «собственных ручек» учинить «возмездие мясникам из Полисов».
И ведь «в праве» они, вот вырезали бы предки бриттов под корень, всё бы хорошо было, оскалился я. А сейчас есть за что мстить, и не поспоришь.
Ну и политики Лондиниума, похоже, на ситуацию забили. В принципе, мы эту толпу перемелем, прикинул я возможности соратников. И с «муспелем» я однозначный молодец, да и бонбы в тему, жаль, что мало. Вот только после этого, похоже, посольству конец. Хорошо, если политики и милитанты бриттские нас просто выкинут, хотя надежда именно на это есть.
Ну да ладно, для этого надо не сдохнуть, окончательно решил я, опуская муспель на ремне, берясь за перун — для первого было ещё далековато, а для перуна расстояние вполне подходило. Да и коллеги собрались, у кого было — подготовили оружие.
Но бойни, на удивление, не случилось. Буквально в тот момент, когда я уже выцеливал какого-нибудь бритта погадостнее, перед толпой вспыхнула ярко-золотая вспышка. Ослепившая на несколько секунд, да и потом видно было хреново.
