Хотя бардака это не отменяет, но, в некоторой степени, оправдывает. Таким макаром, рассуждая о жизни и её несправедливости, часа через четыре, я чуть героически в берег не влетел. Темно было, хоть глаз лешему выколи, хорошо хоть, распахнув окно, я прибой услышал. А «почувствовал» вообще чудом: эфир над водой несколько иначе «тёк». Это мне чертовски повезло, что в скалы какие не вляпался. Да и что в Полис какой не уткнулся, тоже, как ни парадоксально, хорошо.
Потому как мне в Полис-то надо, вот только не нахрапом, да и точно не на краденом катере, разумно заключил я, стараясь дрейфовать вблизи берега до рассвета.
Рассвет, вопреки моим ожиданиям (вызванных общим гадством и гадостностью окружающей реальности, данной в ощущениях), наступил. Катер бултыхало в полусотне саженей (где-то сотне метров) от берега. Сам берег был песчан, безлюден, так что решил я провести ревизию результатов моего викинга.
Результаты не обогатили меня ни богатствами несметными, ни ордами девиц, законсервированных и готовых к употреблению. А вот с одеждой вышло относительно удачно: штаны с помочами и нагрудным карманом и куртка, всё из плотной парусины, заляпанной местами краской, местами машинным маслом. При всех прочих равных, отыгрывать надуманную роль в дорогущих брюках и шёлковой сорочке выходило несколько неправдоподобно. И так будут тонкие места, а тут уж и слепоглухонемой капитан дальнего плаванья на ощупь несоответствие ощутит.
А вообще, не будь я одарённым… Впрочем, я им был, так что переодевшись, отплывя от берега, потихоньку я вдоль него двинулся. Параллельно переоделся, перевесил перун и кортик, да и пакет с бумагами и документами схоронил в нагрудный карман, придавив деньгами и ценностями. Обыска, конечно, не выдержат, но охлопывание сквозь грубую ткань ничего не обнаружит.
В принципе, было у меня два варианта: совершить «гимнастическую пробежку» до Вильно. Всё бы ничего, но, во-первых, заблужусь к бесам. А во-вторых, до территории Гардарики (пусть и условной, но всё же) даже даны будут меня трясти с пристрастием, а избежать патрулей, не знаючи территорию, нереально.
В Гардарике мне и пропуска Управного хватит. Особенно ежели в сами Полисы не лезть, а просто «домой идти». Тут милитанты и помочь могут, подбросить, коли по пути.
Но вот с условно-данскими Полисами западнее Антверпена сложности. И сам Антверпен, как я отмечал, уже не вполне данский. А западнее начинается эклектика запредельная. Вроде и даны, а, по-факту, дикая мешанина из данов, готов, франков, славян и даже бриттов. Причем не только и не столько по крови, сколько по культурным особенностям. Одно слово — «портовые Полисы». Соответственно, осуществлял я вариант за нумером два.
И через минут сорок плаванья на горизонте обозначились строения. Причём, судя по стоящим чуть ли не в море судам, притом пребывающих явно на стоянке, был это Брюгге. Полис-порт, изрытый глубокими каналами, на берегах оных, по сути, и стоящий. Ну и ушлые мулаты данов и готов, сей Полис основавшие, не просто выкопали лютые, вполне под тяжёлые морские суда прокопанные каналы, но и выкопанное накидали в море, создав этакий, чуть ли не на версту уходящий от берега пирс.
Мне подобный Полис более чем подходил, как относительной «дружественностью», относительно подобранной личины, так и очевидной перегруженностью пограничных милитантов. С имеющимся судовым трафиком и мореплавателями с половины ойкумены не до «доскональных проверок» им будет. В теории, по крайней мере, так.
Ну а «поймают», делать нечего, буду в пакет цепляться и пищать о «секретных миссиях» и Аскульдре из Антверпена. Шут знает, прокатит или нет, но хоть какой-то план на случай провала, а то ведь и прибить могут, сволочи импортные.
Так что проверил и перепроверил себя, посетовал на гадкую погоду, отогнал катер, да и включил в нем балластные насосы, пробив переборки. И поплыл в холоднейшей воде. Вот реально, не был бы одарённым, помер бы от переохлаждения, плыть версту, а водичка градусов с дюжину. Но было как было, так что я не помер, а продрогший выбрался на пирс. Мне даже руку протянули, вытянув на него, так как несколько явных матросов и пара полицейских милитантов меня уже встречали.
— Кто таков? — сходу выдал милитант помладше на местном суржике, смеси данского и готского.
— И откуда такой красивый? — полюбопытствовал милитант постарше.
— Вольг Хедвигсон, — дрожа и не попадая зубом на зуб выдал я на чистом данском. — Согреться дайте, идльквели* такие, — продрожал я, на что младший вскинулся, но старший его одёрнул.
