Прекрасный полностью

– Ходим, – вздохнула Верочка. Эх, ну почему, почему сегодня уже суббота? В будний день она, отправив младшего отпрыска социализироваться, сбежала бы от свирепой Зули в ближайшую кофейню и славно посидела бы там с ноутбуком и чашкой пряного тыквенного латте, совсем как настоящая писательница! Можно было бы сделать красивую фотку – солнечный луч, освещающий клавиатуру, пирожное на ярком фаянсовом блюдце, салфетка, исписанная от руки так, что на ней ничего невозможно прочитать – и выложить ее, снабдив надписью «настроение творить», или «Февраль! Достать чернил и…», ну или что-то вроде того. Так, не отвлекаемся. «… не откажите бедному влюбленному! – с этими словами Эдвард, встав на одно колено…» – стоп, погодите. Он же у нас уже стоит на коленях, кажется? Блин. Ну, тогда пусть будет так: «с этими словами Эдвард, поднявшись с колен, прильнул к трепещущим губам юной Бланш, подарив ей свой первый в жизни поцелуй». Да, о да, ну наконец-то!

– А мы, – противная «Баленсиага» никак не желала оставить Верочку (то есть тьфу, юную грешницу Бланш, разумеется) наедине с прекрасным сэром Эдвардом, – мы пока нет, но скоро пойдем! А вы с трех лет пошли или, наверное, с четырех?

– Угу, – ответила Верочка. Так себе ответ, конечно, но на что рассчитывала эта молодая идиотка, отрывая Верочку от первого в жизни поцелуя виконта Саншайна? Конечно, в ее фанфиках юный Эдвард уже лишался девственности бессчетное количество раз, но в «Страстном свидании в старом поместье» он все еще был невинен, хотя Верочка честно пыталась свести его с этой профурсеткой Бланш целых четыре с половиной главы!

– Мы, знаете, сначала хотели в «Ромашку», но я прочитала в группе нашего дома, что там плохой контингент, – как ни в чем не бывало продолжала вещать девица, с таким явным удовольствием выговорив слово «контингент», словно совсем недавно его выучила и ужасно этим гордилась.

– Угу, – кивнула Верочка, весьма, на ее взгляд, убедительно изобразив озабоченность моральным обликом контингента детского сада «Ромашка». «Ошеломленная таким неожиданным напором своего возлюбленного, юная грешница Бланш, трепеща, разомкнула губы навстречу губам Эдварда, отдавшись поцелую», нет, «всецело отдавшись этому поцелую, сладкому, как»… как что? Как мед? Ужасно банально. Как клубничное варенье? Как-то по деревенски. Как воды Темзы? Ну… Ладно, пусть пока будет как мед, или лучше как вересковый мед, если не придумается сравнение получше. Значит, «поцелую, сладкому, как вересковый мед», ага. «Своими расширившимися от страсти черными глазами Бланш глядела в прекрасное лицо юного сэра Эдварда, и особенно в его прекрасные глаза, обещавшие ей райское блаженство. Ее грудь, прижавшись к его груди, трепетно вздымалась, поражая воображение»… Да блин! Поверх текста фанфика всплыло сообщение из родительского чата 11«Б». «Я не на что не намекаю», – писала эта курица Возницына, отвечавшая в родительском комитете за строго запрещенные школьной администрацией поборы, – «но на выпускной альбом сдали все, кроме…». Верочка сердито смахнула сообщение – она сдала всю сумму за выпускной Макса еще в октябре, и почему бы Возницыной не пойти в личку к должникам со своими дурацкими намеками, вместо того, чтобы отвлекать порядочных людей от творчества! Итак, «трепетно вздымалась, поражая воображение»…

– А вы в каком садике? – розовая «Баленсиага» сочувственно посмотрела на Верочкину сумку, просторный и чертовски удобный ноунейм из ближайшего торгового центра. – В муниципальном, наверное?

– Мы в «Радости», – из последних сил пытаясь держать себя в руках, ответила Верочка, и, увидев недоумение на личике собеседницы, пояснила, – которая бывшая «Радуга».