Прелесть полностью

Гугли продержались пять веков. Как долго они смогут еще держаться? Разумеется, не до бесконечности. Может статься, всего ничего. Вождь и его племя дрогнули моментально и заполучили информацию, выходящую за рамки класса 10. Не означает ли это, что моральная сила уже слабеет, что пять веков торговли уже подточили ее?

И если бы гугли не продержались — если они не продержатся, — Галактика стала бы — или станет — беднее. И кровавее.

Ибо придет день, пусть не скоро, когда можно будет послать сюда специальную экспедицию и провести детальное изучение великого наследия, великого свершения гуглей. Результатом такой экспедиции может быть первый значительный шаг к миру во всей Галактике или хотя бы намек, как применить тот же принцип, не прибегая к фиговому листку статичной культуры.

Однако до экспедиции еще много-много лет. Ее нельзя посылать, пока волны времени не смоют случайные влияния, наросшие за пять веков торговли.

Шелдон вновь сел к столу, извлек управляемый голосом стенограф и заправил в него бумагу. И без запинки продиктовал заглавную строку, которую машинка тут же и напечатала:

Виселица была совершенно новая — из свежей древесины, не знавшей дождя. Выглядела она весьма зловеще. Стояла на самом виду, словно предупреждающий знак, и сверкала на солнце.

Стив Барнс покрепче сжал поводья. День был теплый, но от виселицы ощутимо тянуло холодком.

— Воображение разыгралось, — буркнул он под нос, не отводя глаз от мрачного сооружения.

Чтобы повесить человека, обычно хватает ветки старого доброго тополя. Однако жители перевала Мертвая Голова воздвигли для этого отдельное сооружение, и оно ждало своего часа.

Барнс не торопясь обогнул виселицу, проехал чуть дальше и остановился у платной конюшни. Возле ворот сидел старичок. Чтобы скоротать время, он качался на стуле.

— Нет ли у вас лишнего сена и овса? — спросил Барнс.

— Найдется, — ответил старичок. Помолчав, добавил: — И салун найдется. Чуть дальше по этой грязюке.

Барнс усмехнулся, спрыгнул с мышастого и передал старичку поводья.

— Хорошая у вас виселица, — похвалил он. — Наверное, собираетесь кого-то повесить.

— Считай, что уже повесили. — Конюх сплюнул сквозь дырку в зубах. — Шериф изловил в холмах банду мексов. Эти гады бедокурили год-другой. Чуть всю долину не опустошили.

— А я-то гадаю, почему тут столько заброшенных ранчо, — сказал Барнс.

— Угу, — кивнул старичок. — До того дошло, что вечером нос из дома не высунешь. Сено жгли, скотину угоняли. Убили кое-кого.

— И фермеры снялись с мест, — подхватил Барнс.

— Точно, парень. Какое-то время ребята гоняли этих шакалов, но так и не нашли их логово. Местность тут сложная. Ушел в холмы, и все, ищи-свищи.

— Но шериф их все-таки выследил?

— Скажу как есть, парень. — Конюх снова сплюнул через сломанный зуб. — На носу выборы, а перед выборами шериф слегка оживает.

— Я, наверное, выпью, — заключил Барнс и зашагал по пустынной улице.

После ослепительного солнца бар «Лонгхорн» казался царством теней. Барнс толкнул дверцы, вошел, остановился и поморгал, чтобы у теней появились очертания. Бармен, облокотившись на стойку, пялился в окно. В углу какие-то люди играли в карты. Другие наблюдали за игрой, сгрудившись вокруг стола.

Барнс подошел к стойке и скомандовал бармену:

— Налей, а то мне в горло пыль набилась.

Бармен не спеша потянулся за бутылкой.

— Барнс! — Окрик был хлесткий, словно удар кнута.

Развернувшись, Стив схватился за револьверы.

От толпы у стола отделилась тень. Фигура расплывчатая, лица не видно, но по манерам нетрудно понять, что у человека на уме. Особенно если в руках у него взведенные кольты.

Барнс, выкинув все мысли из головы, сосредоточил внимание на фигуре в центре зала. В хрупкой тишине время тянулось невыносимо медленно. Всматриваясь в темное пятно лица, Барнс почувствовал, как его собственные руки пришли в движение. Он выхватил оружие — машинально, не задумываясь о том, что делает.

Сдвинулся вбок, услышал за спиной звон стекла. Пуля прошла мимо щеки и угодила в полку с бутылками.

В ответ заговорили револьверы Барнса. Отдача передалась запястьям, от них — всему телу, а дальше — барной стойке. На ней задребезжали стаканы.

Стрелял Барнс метко, что с правой, что с левой. Не промахнулся и на этот раз. Темное пятно физиономии, подавшись вперед, на мгновение зависло в воздухе. Человек содрогнулся, упал и остался лежать на полу бесформенным мешком.

Стив опустил руки. Вдохнул едкий дымок, струящийся из револьверных стволов, и взглянул на поверженного противника.

В углу зашевелились. Глаза уже привыкли к сумраку, и Стив видел, как люди осторожно выбираются из-за стола, держась за револьверы.