Я же подзалетел. Капрал-шеф, заместитель начальника столовой, в момент, когда будущие воины закончили приём пищи, указал пальцем именно на наш стол, а из этого следовало, что все двенадцать человек за ним сидящие останутся мыть посуду, пол и производить другую не менее приятную работу. Хитрый десантник Михаил улыбнулся из-за соседнего стола и пожелал достойно провести время.
Посуду, конечно же, мыли не вручную, впрочем, и армия была не советская. Всё равно, провозились возле машины часа три. Но самое примечательное заключалось в том, что и вечером, хоть я сел за другой стол, мне «повезло» опять. И утром тоже…
Старшим посудомойщиком назначили какого-то франкофона. Вообще, отношения франкофонов (французов, бельгийцев и представителей других наций, говорящих на языке цивилизованной страны, которую необходимо защищать от варваров) и нефранкофонов (славян, китайцев, англичан и прочих язычников) — это, пожалуй, ахиллесова пята легиона. Об этом позже… Так вот этот франкофон, в силу специфики своего менталитета, воспринял назначение всерьёз и принялся командовать.
Когда он в очередной раз попытался забрать у меня тряпку, дабы показать, как правильно протирать стол, я запустил этой тряпкой в своего временного начальника. Не убил, конечно, но вот пнул сверху по голове зря… Франкофон убежал жаловаться.
Старший дежурный по столовой также оказался франкофоном. Он, разумеется, принял сторону моего респектабле (респектабле, бля…) и отправил сибирского волонтёра в расположение. Но в расположении старшими дежурными были в этот день два капрала — поляк и словак, которые, в свою очередь, не любили франкофонов. Выслушав моё объяснение, они не стали докладывать об инциденте (хотя должны были) вышестоящему начальству, а просто отпустили меня отдыхать за корпус. Франкофона вскоре отправили на цивиль…
— Значит, стуканул на тебя француз? — Миха разделся по пояс и развалился на русской лавке рядом со мной. — Жарко, однако.
— Он не стуканул, у них такое понятие отсутствует. Он вовремя доложил начальству о единичном случае невыполнения приказа. Тебе что ли рассказывать. Ты же бывший офицер?
— Я офицер другой армии. Русской.
— Да? Ты же недавно жаловался, что в нашей армии и денег не платят, и вообще всё плохо.
— Денег не платят… — он лениво посмотрел вниз, туда, где наматывали круги вокруг волейбольной площадки, готовясь к тесту Купера, другие волонтёры. — Но армия другая.
— А когда приедешь?
— Скоро…
Кто мог знать, что это скоро растянется на пол года, до декабря 2003-го? Перелётная птица всегда остро чувствует необходимость возобновить движение. И, в попытке отыскать вечную весну, вынуждена метаться взад-вперёд, туда-обратно в замкнутом зимой пространстве. Я почувствовал поздней осенью…
Дверь открыла Марина и от неожиданности замерла, не произнося ни слова. Минуту молчания пришлось прервать мне:
— Ну, здравствуй. Видишь, зашёл, как договаривались.
— Ой! Ну… — она всплеснула руками. — Да заходи же, пропажа, — и укоризненно покачала головой. — Ну, как это называется? Разве мы так договаривались? Проходи, проходи, раздевайся.
— А не поздно?
— Да при чём тут поздно? Это же надо, за столько времени первый раз появился и ещё спрашивает: «Не поздно ли?»
— А Ирина дома? — снял куртку и повесил на вешалку.
— Конечно дома. Пойдём в комнату. Есть будешь?
— Буду.
— Значит, поужинаем вместе, — и подтолкнула меня в спину.
Вошёл в комнату и сразу же встретился взглядом с Ирой. Она лежала на диване, укрытая по пояс одеялом, перебирала руками какие-то мягкие вязаные безделушки и, видимо, смотрела телевизор. Изменилась. Повзрослела? Пожалуй. Но не только это. Во взгляде было что-то уж слишком взрослое, не присущее детям в таком возрасте. Что-то, чего раньше я не замечал точно.
— Привет, — подошёл к дивану и сел на край его.
— Привет, привет, — она протянула руки и ухватилась за пальцы. — Вот, значит, какой ты обманщик. И сказку не закончил, и приехать забыл.
— Забыл, — честно признался я. — А сказка не закончилась, она продолжается. И ты ещё узнаешь, что там произошло.
— А я уже и так знаю, — её руки крепко сжали мои пальцы. — Хочешь, расскажу?
— Знаешь? А мне, если честно, казалось, что это моя сказка и её знаю только я. В смысле, всю, полностью. Но если ты считаешь по-другому, то я послушаю.
— Конечно послушаешь, тебе ведь тоже интересно.
Усмехнулся и мягко подёргал Ирину за мизинцы:
— Ты повзрослела. Уже почти невеста.
— Конечно, — просто отреагировала она, — следующий раз застанешь меня чьей-нибудь женой. Если будешь так долго ездить.
Марина, улыбаясь, подошла и поправила на дочке одеяло.
— Ты надолго в Москву?
— Всего лишь до завтра, и намерен у вас заночевать. Если оставите, конечно.
— Только до завтра? — женщина поджала губы и тоже присела на диван. — И куда потом?
— В Париж, — достал заграничный паспорт и показал визу. — Утром вылетаю из Шереметьево.
— В Париж? — Марина с удивлением перевела взгляд с паспорта на меня. — И сколько ты там пробудешь? Или навсегда?