В доме двигаются все и всё. Какая-то женщина похожая на гестаповку (почему?) отдаёт распоряжения. На меня никто не обращает внимания. Переодеваюсь и выпрыгиваю на воздух. Дышу. Дышу. Дышу…
— Ваш билет? Деньги? Документы? Куда вы направляетесь? Нет, вы выйдете в Брюсселе…
Пять поездов. Высаживают изо всех. Шестой поезд. В Кёльне высаживают уже с помощью полиции. Три дня под арестом. Куда? В Россию. Не хотите попросить политическое убежище? Нет. Не хотите?.. Нет. Не хотите?.. Нет. Нет. Нет. Нет!!! Опять Алик Арзаефф. Опять бумага…
Температура под сорок. Почему-то снятся яблоки. Румяные и красные…
Всё-таки немецкое лекарство помогло. Валера доволен — поставил меня на ноги. Спасибо, Валера.
Паспорт опять в кармане моей куртки. Валера жмёт на прощание руку. Я его убедил, скоро он тоже вернётся на Родину. Лучше бы не убеждал…
Поезд до Мюнхена. Закосил под спящего. Билет не проверили. Ещё два поезда. Высадили. Автостоп до немецко-чешской границы. Много рефрижераторов. Выхожу из-за них. Немцев прошёл, чехи зовут к себе и разглядывают паспорт:
— Россия, Украина?
— Россия.
— Транзит?
— Да.
Не ставят никакой штамп. Сразу за КПП поднимаю руку и ловлю старенький «Опель». До Плзня? Хорошо. Водитель чех, проживающий в Германии. Всю дорогу смеётся. Перед вокзалом Плзня протягивает двадцать немецких марок. Спасибо, друг.
— Где у вас «ченч»? У таксисов?
Хватило на билет до Словакии…
В поезде два хохла везут на Украину старый телевизор.
— Когда так хорошо научились говорить по-русски? А, так вы не чехи?
— Шо так рано слазишь? Ещё горилки дюже богато…
Опять кончились деньги. Автостоп. Ночь. Иду пешком в сторону границы. Наш УАЗик, но со словацкими военными. Подвезли. Осталось километров пять. «Копейка» с украинскими номерами.
— Хлопцы, без денег подбросьте до Ужгорода.
Граница. Словацкий пограничник рассматривает паспорт.
— Почему просрочено пребывание?
— Так это же во Франции, не в Словакии…
Наконец украинец сверяет фотографию и моё лицо и ставит штамп. Всё. Хоть и не Россия, пусть Украина, всё равно, дома.
Раннее утро. Час, как взошло солнце. Чистое голубое небо. Песок уже нагрелся. По песку ползут два измождённых ЧЕЛОВЕКА…
Может быть, он не понимал, почему мы ещё не хотим смеяться, но он понимал, что по-настоящему сильным до тех пор не будешь, пока не научишься видеть во всём смешную сторону.
Всё это замечательно. Интересно, во всяком случае. Воронки, спирали… Но за спиной-то трупы остаются. Причём не заказанные, не оплаченные, не погибшие на поле брани, а как бы случайные и абсолютно ненужные. Мне, по крайней мере, ненужные… Игра?
А правила игры предполагают как раз и заказ, и оплату, и поле брани, ****ь, тоже. И что теперь? Доигрался в разведчиков? Дважды два четыре и минус два опять два. В рифму…
Отложил газету и, спрыгнув вниз, присел на нижнюю полку. В купе одни женщины. Две точно хохлушки. Московский поезд из Киева. Купейный вагон.
— Андрей, Вы бы рассказали что-нибудь про Париж, — сорокалетняя Анна, в китайском спортивном костюме, густо измазанная косметикой, томно покосилась на мои тапочки. — А то мы дальше Москвы никуда и не ездим.
— Расскажу, только вот постою немного в коридоре, ноги затекли, — и вышел наружу.
Упёрся взглядом в окно, наблюдая за тем, как проносится навстречу скорому поезду серый состарившийся за зиму снег.
— Хорошие женщины, но глупые, — рядом присоседилась блондинка с несколько великоватыми, правда, достаточно аппетитными формами, лет тридцати, моя четвёртая попутчица. — Я от них, если честно, немного устала. Вы действительно едете из Франции?
— Действительно.
— И что там делали? Работали?
Проводил взглядом очередную незамысловатую кучку деревянных строений и просто ответил:
— Охотился…
Она отреагировала спокойно, будто ответ «охотился» являлся стандартным, типа, «за Динамо болел». Больше, по крайней мере, про «работу» не спрашивала.
— В Москву направляетесь?
— Пока, да. Там видно будет.
— Тоже охотиться?
— Нет, — повернулся налево и несколько секунд разглядывал собеседницу. — Уже наохотился… Как вас зовут?
— Натальей.
— А меня Андреем.
— Об этом, я думаю, уже весь вагон знает. По крайней мере, его женская половина.
— Что так?
— Уж очень вас тепло в Киеве провожали… Родственники?
— Нет, знакомые… Книга, которая на столе лежит, с крестом на обложке, Ваша?
— Да. Интересуетесь?
— С некоторых пор.
— Тогда, нам есть о чём поговорить. Тем более это моя основная миссия.
— Литература, разумеется, не православная?
— Нет, это настоящая, — и, помолчав немного, продолжила. — Так же как Церковь Христа единственная неискажённая церковь. Если хотите, мы можем пообщаться на эту тему подробнее.
— С удовольствием, но боюсь, что сейчас усну и проснусь только в Москве.
— Хорошо, — Наталья достала и протянула визитку. — Вы можете позвонить или прийти к нам на службу, познакомиться с братьями. Хоть в Москве, хоть в Питере, хоть в Киеве.
Я бросил взгляд на карточку.