Пишу в блокнотик, впечатлениям вдогонку.
Когда состарюсь, издам книжонку
Про то, что, Ваня, мы с тобой в Париже
Нужны, как в бане пассатижи…
«Есть человек, который с удовольствием пообщался бы с тобой на подобную тему. Продвинутый, так сказать, в этом отношении…», — эти слова Александра вращались в моей голове вторые сутки. В первую ночь я не смог выйти в нужный режим. Не получилось. Сегодня, оказавшись на Территории-2, хорошо знал, кого мне нужно увидеть и обо всём расспросить.
Подобрал время специально, зная о том, что Сак встаёт рано и поймать нормальным его можно только ночью. Территорию-2 также выбрал не случайно. Принимать гостей лучше на своей территории.
Над обрывом нависло огромное небо, и звёзды отражались в Енисее точно фонарики в прозрачной луже. Я сосредоточился на образе Владимира Артуровича и произвел действия, какие обычно произвожу, когда выдёргиваю кого-то в свои владения.
Сак не появился, но ветер поднялся. Ветер я не звал.
Повторил попытку. Безрезультатно.
И вдруг меня резко отбросило в сторону края обрыва. Ощущение такое, словно огромная ладонь дала оплеуху всему моему телу. Успел скоординироваться и, вместо того, чтобы упасть, взлетел над обрывом. И тут же почувствовал новый удар…
Попытался проснуться — не получилось. Реально почувствовал, что третий удар будет нанесён слева. Быстро выстроил блок в виде полусферы. Блок выдержал удар. Залез в шар, но уменьшил диаметр до трёх метров и опять попытался проснуться.
Наносить ответный удар, не зная с кем борешься, сложно. Тем более, когда лишь ощущаешь присутствие противника, но не видишь его. На всякий случай пустил ответную дугу по всему периметру.
— Что ж Вы делаете-то, Владимир Артурович? Я хотел по-хорошему…
Спасительное мерцание замаячило перед глазами, и я, наконец, проснулся.
Море было тёплым и ласковым. Чёрное море. Май 1995 года. Сочи.
Мой паспорт находился в Москве, в консульстве Франции, и пока французы решали — открывать визу или нет, я вторую неделю валялся на черноморском пляже. Загорел точно негр. Скоро стану похож на настоящего «француза».
Вечером, возвращаясь с пляжа, прошёлся вдоль книжных рядов, выставленных прямо на тротуаре. Книги лежали в полном беспорядке, поэзия смешалась с эротикой, а детективы угрожали толстым томам Льва Толстого. Уличная распродажа.
Полистал несколько ярких буклетов, отложил их в сторону и случайно прочёл название одной из книг: «Хазарский словарь». Автор Милорад Павич.
Открыл сзади и нашёл раздел «Содержание».
Принцесса Атех, ловцы снов. И как будто не было этих трёх лет. И такая тоска…
Купил книгу, бросил в сумку и повернулся к дороге, намереваясь перейти её в районе светофора. Большие белые чайки кружили над улицей, всем своим видом показывая, что сейчас подцепят, точно рыбину, какой-нибудь автомобиль, чтобы потом унести его и проглотить на ужин. И писк, крик, хлопанье крыльев, визг тормозов, оханья курортников, неожиданно слились в одну какофонию — синий Форд сбил неосторожную птицу.
Она лежала на асфальте, откинув в сторону правое крыло, и угасающим взглядом прощалась с любопытными, обступившими её пешеходами.
Девочка лет десяти взяла тяжёлую чайку на руки и понесла прочь от этого места. И девяносто процентов против десяти, по мере их удаления, стали превращаться сначала в пятьдесят на пятьдесят, а потом, когда фигура исчезла за углом дома, и вовсе в десять против девяноста.
А вдруг?
Наш секцион разместили в здании принадлежавшем «синей» компании, в правом дальнем углу плаца, если смотреть от КПП, на втором этаже.
Всю первую неделю мы дожидались пополнения из Аобаня, учились складывать личные вещи квадратом тридцать на тридцать сантиметров, бегали вокруг канала и разучивали строевые песни. Две из них, действительно, были на русском языке. А также: учились гладить парадную форму, вернее, учились румыны, которых в секционе присутствовало пять человек, и ни один не знал, что такое утюг (может быть просто совпадение?), получили по автомату «Фамас»; два дня заправляли и расправляли постели; бегали со второго этажа вниз строиться на время и т. д.
Возглавлял секцион аджюдон Ларон, национальность которого, в связи с многолетней выслугой и офранцуживанием, выяснить не представлялось возможным. Кроме сержанта словака, присутствовал сержант чех, большой любитель езды на велосипеде (на работу он приезжал не иначе как на этом виде транспорта), а также сержант-шеф, тоже непонятной национальности.
Капральский состав представляли: русский капрал Саша, известный уже премьер-класс болгарин Красимир Здравков, и фут-фут серб Иванович, которого и русский и болгарин называли Ивановым. (Фут-фут, это волонтёр оставшийся после окончания обучения в учебном центре для прохождения капральского стажа.) Между собой капралы говорили по-русски. Из этого следовало, что всем славянам нашего секциона, а в особенности русакам, повезло.