Я осторожно выглянул из-за своего укрытия и поглядел вниз. Она тоже поглядела вверх, и наши взгляды врезались друг в друга, точно автомобили. Однако аварии не последовало.
Овчарка удивленно рассматривала меня, я, отчётливо представляя себе, что будет, если она поднимет лай, тянул время и, наконец, произнёс:
— Бон жур, — мол, свой, француз.
Она в ответ недоверчиво зарычала, типа: «Подозрительный ты француз какой-то».
Дверь открылась, и хозяин позвал собаку. Она напоследок глянула на меня, раздираемая мучительным собачьим вопросом: «Лаять, не лаять?», и, вильнув хвостом, выскочила вон.
Облегчённо выдохнул воздух, зарылся ещё глубже в солому и снова провалился в глубокую яму.
Так… На чём же я остановился?
Опять нашёл Территорию-2. Вспомнил о сарае и о собаке, там — «в той жизни». Вспомнил и о Дановиче. Вот бы кто мне сейчас всё объяснил. Но вытягивать его сюда не хотелось. Во-первых, просто не хотелось, во-вторых, ещё не забыл печальный опыт вытягивания Сака. Кстати, о Саке…
И тут же почувствовал давление. Точно мозги сжимались и разжимались, рискуя закипеть.
— Владимир Артурович, я не угрожаю. Мне сейчас не до этого…
— Я знаю, просто, на твоей территории разговаривать не хочу. Перелетай через реку, потом стирай картинку и приземляйся. Поговорим, — голос ниоткуда, но слышен отчётливо.
Выполнил условие. Приземлился в незнакомой местности. Река, но не Енисей, другая. Какие-то брёвна. Большие камни. Спиной ко мне, возле самой воды, на бревне сидит человек. Подхожу поближе… Вроде Сак, вроде не Сак, трудно понять. И тут дошло, что я сам-то не обязательно идеальная копия того первого Андрея Школина. Это обычные люди — те, кого мы «вытаскиваем», помимо их воли, в свой второй мир, являются копиями самих себя. Опыты с зеркалом показывают, что на меня это правило не распространяется, значит и на других, таких как я, тоже. На кого на других? Кто они — такие как я? Сак, например?
— Добрый де… или вечер? В общем, здравствуйте, Владимир Артурович.
— Привет, путешественник. Куда вляпался?
— Владимир Артурович, а вы зачем в прошлый раз меня в Енисей сбросить хотели?
— Ничего бы с тобой не случилось. А вот урок на будущее получил. Так ведь?
Я присел рядом на поваленный ствол сосны.
— Где мы находимся? Ваша территория?
— Нет, это нейтральное пространство. На моей территории ты бы себя чувствовал дискомфортно, так же, как и я на твоей. Ну, так куда вляпался?
— А вы Дановича не знаете случайно? Хазаром его кличут ещё.
— От него прячешься?
— Не знаю. Повода нет прятаться, вроде, но бегу на всякий случай.
— Я его не знаю. Ты ведь мне правду не сказал, когда приезжал в гости. Его ты тоже искал, как бы «случайно»?
— Нет. Ему я правду сразу сказал.
— Что так?
— До этого ещё один из тех, кого я, как вы сказали, «случайно искал», самоубийством жизнь покончил.
— И много ты кого ищешь?
— Двое остались… То есть, теперь уже опять трое. Данович самоубийство сымитировал, а вчера объявился.
— Зачем?
— Если бы знал, может быть, не бежал бы теперь.
— И далеко бежишь?
— По Франции.
— У-у… А меня зачем звал?
— Помощь нужна или совет хотя бы.
— А почему я тебе должен помогать?
— Не знаю… Данович помогал, до поры до времени…
— Зачем же бежишь от него, если он помогал?
— Говорю же, не знаю. Знаю, что надо бежать, а почему — не знаю. И куда — не знаю. Правда, сейчас хоть карту увидел.
— Где?
— На своей территории.
Сак впервые взглянул на меня. Теперь я его узнал. Внешность обманчива, но глаза его. Живые глаза…
— И что тебе сейчас в первую очередь необходимо?
— Карту бы, всё-таки реальную, и одежду сменить, легионерский костюм спортивный приметный очень.
— Значит, найдёшь скоро и карту, и одежду, — Владимир Артурович усмехнулся. — А меня в другой раз зови, откуда хочешь, только не со своей территории. У нас правило такое. Его все соблюдают. Почти все… Хорошо?
— Ладно.
— Тогда, удачи.
Я сел и свесил ноги вниз. Голоса больше не раздавались, видимо, работа закончилась. Помотал головой — состояние отрешённости. Может, переспал? Силы более-менее восстановились. Температура спала. Ещё бы воды попить, а лучше поесть. Да ладно, потом когда-нибудь…
Снял куртку и оглядел бинты. Затем размотал их и оставил руки наедине со свежими шрамами. Так быстрее заживут.
Спрыгнул на пол и осторожно подошёл к двери. За дверью присутствия кого-либо не обнаружил.
На чистом небе солнце медленно спускалось к горизонту. Во дворе всё было так же, как и утром, но только сухо, и отсутствовал комбайн. Вокруг фермы простирались поля. Вдалеке работала какая-то уборочная техника, хотя, что можно убирать в конце ноября?
Вышел в поле, прошёлся меж рядами невысоких насаждений. Благо-о-дать…
Бежал всю ночь, с небольшими перерывами. Пару раз удалось попить воду из ручья. Пару раз прятался, когда в небе появлялись вертолёты с прожекторами. Кто знает, кого они ищут?
К утру устал окончательно, забрался в какую-то машину и поспал пару часов.