— Ой, хаба-дуба-мля (или что-то в этом роде)! — громко закричал джигит, совершенно напугав своим воинственным кличем и без того сбрендившую от страха кошку. Последняя резко подпрыгнула и тутже оказалась именно на моей голове, вцепившись передними лапами в затылок, а задними больно расцарапала правую щёку.
В довершение концерта, сорвался с ветки и упал в грязь Закир, а доска стукнула по голове наблюдавшую за представлением пожилую женщину из местных жителей ближайшего к месту события дома. Но кошка была спасена…
Несмотря на то, что пострадавших насчитывалось трое, к моей персоне было проявлено самое пристальное внимание. Как оказалось, животное спас я.
Кавказцу помогли подняться с земли и препроводили в подсобное помещение вместе со злополучной доской. Бабушке, на её крики, безапелляционно заявили, что, мол, нехрен, вместо того, чтобы сидеть дома и вязать носки, под деревьями скакать. Я же, со своей поцарапанной щекой, оказался в самом центре победоносного окончания штурма дерева.
— Ничего, ничего, — заведя в магазин и развернув моё лицо пораненным боком к свету, успокаивала «усатая». — Кошка у нас не заразная, домашняя практически, на магазинных харчах выросла. Щас мы йодом протрём, до свадьбы заживёт.
— Так, вроде ж, недавно женился, — я тщетно пытался высвободиться из могучих лап «усатой». — Теперь точно не заживёт.
— Заживёт, заживёт, — та, что помоложе, встала за прилавок с вино-водочным ассортиментом. — А если надо, разведём, женим, ещё раз разведём, и ещё раз женим. Есть кому. А Вы так просто зашли или что купить собирались?
И только я хотел ответить на этот, кстати, вполне обоснованный вопрос, как «усатая», одной рукой продолжая крепко меня удерживать, другой провела по раненой щеке куском марли, смоченным йодом.
— Ой, ё… — только и смог проговорить и на несколько секунд потерял дар речи.
Затем мне предложили выпить рюмку за спасение животного, затем вертели перед носом само животное, настойчиво предлагая погладить подсохшую шёрстку, а затем я, наконец, сбежал из магазина.
Небо перестало пускать сопли, дождь почти не капал, а когда я достиг нужного здания, прекратился совсем. На двери подъезда красовался кодовый замок, причём подписи под кнопками даже отдалённо не напоминали название центра прогнозирования. Нажал на первую попавшую под палец… А в ответ тишина. Он вчерась… Типа…
Дверь распахнулась сама по себе. Вернее, её распахнул перед моей разодранной щекой выскочивший наружу коренастый мужик. Мы наскоро пересеклись взглядами и я, придержав дверь, чтобы не захлопнулась, скользнул внутрь помещения. Показалось, нет? Морду-то я его, где-то раньше видел. Или всё же показалось?
Двери на этом не закончились. Прямо была ещё одна железная баррикада, а направо вела лестница. Интуитивно не стал ломиться напропалую, а поднялся на второй этаж. Здесь дверь оказалась приоткрытой.
В конце недлинного коридора, в небольшой секретарской комнате, за столом восседала темноволосая женщина.
— Здравствуйте, — улыбнулась темноволосая женщина.
— Добрый день, — ответил я темноволосой женщине. — У вас всё в порядке?
— Да… — несколько растерялась она. — А Вы к кому?
— Школин, моя фамилия, Андрей Григорьевич. Мы с Вами по телефону общались.
— Ага, — успокоилась секретарь, — мы договаривались, что Вы позвоните предварительно.
— Хорошо, — достал и раскрыл «книжку» мобильника, — сейчас позвоню.
— Не надо, — спокойный мужской голос раздался из соседнего помещения. — Я и так слышу. Проходи, Андрей Григорьевич.
Прошёл я, короче. Прошёл и стою, смотрю на Мережко. А этот Мережко сидит и на меня в свою очередь пялится, блин… Я, как истукан, и он, как истукан, только сидячий. Если сравнивать человека на фотографии с человеком в кресле, то разница не улавливалась. Скулы выпирают? Выпирают. Волосы длинные? Длинные. Постарел (повзрослел, возмужал)? Да, вроде, такой же. В костюмчике цивильном, правда, без галстука, но сорочка тёмная со вкусом в тон подобрана. Руки на клавиатуре компьютера.
— Чего встал? Проходи, садись, — и отвернулся к монитору. — Садись, садись, на любой стул…
Минуты три мужчина что-то выискивал в Интернете, не обращая на меня никакого внимания. Этот даже ради приличия на «Вы» не обратился, как будто знаем друг друга лет сто.
— Смотри, — хозяин помещения, наконец, «вспомнил» о моём присутствии, — знакомы тебе эти «весёлые картинки»? — и развернул монитор.
Картинки (не знаю насколько весёлые) очень походили на те, которые в последнее время доставлялись мне различными «нетрадиционными» способами. Цифры, стрелки, рисунки…
— Ну, кое-что доводилось видеть…
— И всё?
Я только пожал плечами:
— Так и думал, что ты про них спросишь.
Он неторопливо вернул монитор на исходную позицию и, хрустнув позвонками и откинувшись на спинку кресла, негромко, но отчётливо произнёс:
— Ну, тогда, давай, для начала, познакомимся.
Тьмы низких истин мне дороже
Нас возвышающий обман…