— Мои версии… — я вспомнил Игоря. Его уверенный и чуть насмешливый взгляд. Его манеру с первой минуты общения навязывать собеседнику «единственно-правильную» точку зрения на предмет разговора. — Знаешь, я часто вспоминаю тот эпизод, когда ты ударил Измайлова в его собственном офисе, в присутствии посторонних. Как потом Игорь изменился. И то, что произошло с ним и Лолой, по всем раскладам, лежит и на моей совести тоже. А потом был Саныч… — замолчал и словно опять увидел фигуру Дановича в момент, когда он остановил машину и спустился по песку к морю. — Для тебя всё это какая-то не до конца понятная мне схема действий. Ты, безусловно, шлифуешь необходимые детали, выполняешь, скорее всего, важную миссию, до понимания грандиозности выполнения которой я своими слабыми мозгами не дозрел, да и вряд ли дозрею. Но в жертву приносятся живые люди. И я своими действиями вольно или невольно подталкиваю их к трагическому финалу. А ты изначально напрямую, а теперь косвенно этому потворствуешь. У меня версий много было. За эти годы о разном передумал. Но версии все почему-то одна мерзопакостнее другой. Может быть, ты оптимизма добавишь?
— К трагическому финалу Измайлов и Данович подтолкнули себя сами. Владимир-то не пулю себе в висок пустил, а до Приюта добрался. И ты добрался. И многие другие добрались. Во многом, кстати, благодаря моему «косвенному потворствованию». То, что первые двое являлись личностями незаурядными, факт неоспоримый. Но просто незаурядности недостаточно, чтобы сюда попасть. Каждому из вас был предоставлен шанс. Вот и смотри, кто и как своим шансом распорядился.
— А что, вариант безальтернативный? Либо в Приют, либо в петлю?
— Да с чего ты взял? Игроки сами подобную цепочку выстроили. Один из первых претендентов в своё время смалодушничал, за ним все остальные фатализмом заразились. У тебя же перед глазами примеры Сака и Мережко. Причём один из них уже давно здесь, а другой ещё на подходе.
— Ходят слухи, что Влад не на подходе, а уже тоже в Приюте Бессмертия побывал. И тоже после неудачной попытки покончить с собой.
Александр удивлённо приподнял брови и несколько секунд переваривал услышанное.
— У кого-то язык через чур длинный. Кто это тебе, интересно, информацию слил?
— Значит правда?
— Не факт, что Мережко самоубийство задумывал. Он таблетками отравился. Возможно, просто дозу не рассчитал. Мы его в пограничном состоянии перехватили и назад отправили. Спасли.
— Мозги промыть успели?
— Не понял?
— Да всё ты понял. Я ведь общался недавно с Владом… Мне вот что непонятно, если вы пытаетесь насильно людей в «Рай» затащить, выстраиваете для этого схемы хитроумные, чем же тогда от Тауроса и его пришельцев отличаетесь? Они тоже на различные ухищрения пускаются, лишь бы вывести бестолковых хомо-сапиенс на «новый этап развития». Тем более «тауросовые» утверждают, что не «приютчане», а именно они вытянули Мережко с того света и наставили на «путь истинный».
— Мы отличаемся от твоих «тауросовых» тем, что не врём. А ты можешь верить кому угодно и во что угодно. Мережко действительно побывал в Приюте Бессмертия. Я его здесь ждал, но ждал живого. Что он там себе навыдумывал, не знаю, но боролся за его жизнь до последнего. Потом забрал в Приют, где Владислав прошёл курс реабилитации. Он тоже по холмам бродил в одиночестве, как и ты. Если сейчас надумает вернуться в город, всегда приму и обогрею.
— Если ты с ним общался и всё объяснил, почему он «тауросовых» своими спасителями называет? И где он мог общаться с душами ранее умерших людей? По твоему утверждению, здесь место живых, а не мёртвых. С кем тогда Влад «на том свете» встречался? Или он другие «города» посещал, с подачи «тауросовых»?
— Это он тебе сам рассказал?
— Нет, — я постарался припомнить всё, о чём рассказывал Мережко, — не он, другие.
— А ты на крючок с дезинформацией попался.
— Может быть, а может и нет. В диалоге ещё один персонаж задействован, Борис, которому «тауросовые» тоже различные «города» показывали, где, якобы, после смерти его душа сможет успокоиться. По Приюту Бессмертия, случайно, ему экскурсию не проводили?
— Кстати, насчёт Бориса. Как раз в тему. Он тоже звено одной с вами цепочки. Где и ты и Владислав обозначены. Однако до сих пор в склонности к самоубийству замечен не был. Пожилой уже и знаком с Мережко не один десяток лет.
— Ага, только сам утверждает, что знает Влада не более трёх. Кому верить? Так показывали «тауросовые» ему город твой?
— Нет. Им в Приют путь закрыт. Сам знаешь, возле границы толкутся. Если бы захотел, Борис и без помощи твоих пришельцев до города добрался бы.
— Тем не менее, с пришельцами этими дружит и сотрудничает. Совместно с Мережко.
— Почему нет? Лучше воевать? Ты уже довоевался.
— Я просто не хочу, чтобы разная хрень указывала мне, как жить и что делать. Это не война, а внутренний протест.
— Ага, перерастающий во внешнюю агрессию. Если бы Сак тебя не спас, да сюда не вытащил, протестовал бы сейчас…
— Где, кстати?
— Лучше тебе это место не знать, поверь уж.
— Данцевич с Измайловым сейчас там?
— Нет, не там.
— А Ирина?
— Причём здесь Ирина?