— Верно. Вот иронизируешь зря. Человек ведёт себя так или иначе под воздействием информации, которая его окружает. Почему наша страна в большой табор превратилась? Потому что вокруг сплошная цыганочка. Это не только музыки касается — это повседневная жизнь большинства населения. Последние пять лет, сплошное: «Позолоти ручку, красавец, всю правду, как на духу, выложу». Русские в цыган превращаются. Дожили… Искусство правильным должно быть, тогда и жизнь нормальной станет. Если хочешь остаться в истории, то должен, в первую очередь, отличать правильное от неправильного.
— В истории личность, умеющая отфильтровывать правильное от неправильного, является положительной или отрицательной?
— Личность в истории… — Игорь посмотрел внимательно, проверяя, насколько я серьёзен. — Личность в истории не может быть положительной или отрицательной. Сильная личность, влияющая на ход исторических процессов, всегда отмечена положительным знаком. В любом случае, при любом исходе.
Ага, Раскольников, когда шёл бабушку топором тюкать, тоже о личности в истории рассуждал.
— Ну, а если последствия деятельности этой личности разрушительные, как тогда?
— Однозначно, положительно.
— Можно примеры?
— Сколько угодно. Тамерлан, Александр Великий, Наполеон, Сталин, Гитлер, если на то пошло. Нужны ещё примеры? Любые катаклизмы, вызванные этими великими людьми, давали новый толчок развитию попавшей в цейтнот цивилизации.
— А как же остальные люди? Ведь во время «прорыва цивилизации» кровушка лилась.
— Опять ты про кровь. Кровь лилась и будет литься, в независимости от глобальных перемен. Сосед убивает соседа в связи с тем, что перебрал спиртного и заподозрил жену в измене, а не потому, что ему не нравится, как последний относится к государственным реформам.
— Случается, что и за реформы тоже.
— Причина не в этом. Не будет реформ, катаклизмов, войн, вождей — убивать будут просто так, повод найдётся. Ты сколько лет собираешься прожить?
Я вспомнил «остроты» Федяева и неопределённо пожал плечами.
— Ну, скажем, лет семьдесят, — подошёл ближе к столу Измайлов. — Неважно, плюс-минус десять, двадцать лет. В жизни человечества, как вида, как носителя определённой информации — это миг. И этот миг становится ощутимым, лишь, когда человек осознаёт себя не особью с расплывчатыми устремлениями, а личностью, ответственной за развитие всей цивилизации. Творец, который следит за нами внимательно, сам не гнушается пролить кровушку, если считает это действенной мерой воспитания, хирургическим вмешательством в больной организм. Вспомним, хотя бы, всемирный потоп. Какие уж там Ленин с Гитлером… Действия и того, и другого — это попытки практическим путём определить правильность ходов и возможность ошибок в достижении какого-то прогресса. Что, разве их смелые шаги не принесли пользу всей цивилизации? Какой прок от того, что Россия осталась бы буксующей монархией, Германия не развязала бы войну и пухла от выпитого пива? Человечество теперь знает, что такое коммунизм, что такое нацизм. Знает на практике. Это ли не достижения? Любые катаклизмы, в конечном итоге, идут во благо, независимо от того, какие выводы делаются впоследствии. В подсознании планеты накапливается информация, приобретается опыт, и это даёт толчок для нового шага вперёд.
— А если во время очередного «получения информации» исчезнет всё население Земли?
— Население может исчезнуть и от столкновения с кометой, и тогда неважно будет, спокойно и размеренно ли мы жили и не обижали ли своих соседей. А вот если вовремя выйти на новый этап развития, то катастрофу предотвратить будет вполне по силам.
— Но ведь, говоря твоими словами, катастрофа — это такой же катаклизм во благо цивилизации. Зачем тогда предотвращать столкновение?
— Ты маленько недопонял, — Измайлов вновь отошёл от стола и прошёлся по кабинету. — Любое неординарное действие рождает противодействие, и это тоже одно из условий развития цивилизации. Вспомни, как весь мир боролся с Гитлером, как противился распространению коммунизма. Это другой закон. Если люди достигнут определённой ступени развития, они непременно станут вести борьбу за выживание, бороться с этой самой кометой. Это ли не стимул для дальнейшего прогресса.
— Значит, всё-таки, именно противодействие — есть главный двигатель истории?
— Пусть будет так. И что? Я ведь всё равно прав?
— Ну а если, несмотря на все старания, люди всё-таки не смогут спасти Землю и, следовательно, себя?
— Тогда — закономерный конец. Получается, человечество не успело достигнуть уровня, необходимого для самозащиты, — собеседник на секунду взглянул мне в глаза. — Возможно, так бесславно заканчивала своё существование уже не одна цивилизация, — он опять оживился и зашагал по периметру помещения. — Резюме: чем большее число раз мир встряхнётся переменами, тем меньше у человечества шансов кануть в забвение. Согласен?