— Нет, — я облокотился о дверь его машины и задумчиво покосился на дом. — Выпил бы сейчас с удовольствием.
— Какие проблемы? Пойдём к Лолке и выпьем.
— К Лолите сейчас идти, пожалуй, не стоит. Поехали куда-нибудь подальше.
— Да куда ехать-то? Давай здесь тормознёмся. Я и так через весь город пёрся. Что ты, в самом деле?
— Я тебя лучше с молодой мамой познакомлю. Хочешь? — и легонько подтолкнул друга к машине. — Ты ведь любишь молодых мам?
— Ну ты… — Вадик нехотя пожал плечами. — Ладно, показывай дорогу.
В машине играла музыка. Пел, «разумеется», Андрей Школин. В то время как страна упорно не хотела замечать «сибирское дарование», мои друзья компенсировали этот пробел в музыкальной культуре тем, что «назло врагу» с остервенением прокручивали неизвестную широким массам кассету.
— Потише сделай.
— Так это же ты поёшь.
— Поэтому и сделай потише. Пожалуйста.
— Как хочешь. Могу вообще выключить.
Некоторое время гнали наперегонки с тишиной, пока Вадим не спросил, «как бы невзначай»:
— С Измайловым-то вопрос урегулировал?
— Какой вопрос?
— Чего дураком прикидываешься, как будто не знаешь, о чём я спрашиваю? Зачем он тебя искал? Я думал, что ты уедешь из Москвы после этого…
— После чего, этого?
— После того, как… Вадик резко крутанул баранку, объезжая торопливого пешехода. — Как я под стволом у этих ублюдков из-за тебя торчал. Мало, что ли? Сидишь тут прикидываешься: «Чего, да как»?
— Видел я Измайлова сегодня.
— И что?
— Обещал моим творчеством заняться.
— А зачем его хлопцы тебя так рьяно разыскивали?
— Тебе как ответить — по правде или по совести?
— По существу, — водитель посмотрел хмуро. — Про какое такое творчество ты говоришь?
— Да вот про это, — щёлкнул пальцем по магнитофону. — Песни и пляски.
— А при чём здесь Измайлов?
В ответ я лишь плечами пожал. Не было ответа. Ответ отсутствовал. Зато мой друг опять нашёл вопрос:
— Платить-то он тебе за это творчество обещал?
— Так ведь я ещё не согласился.
— Тогда вообще ничего не понимаю.
Опять некоторое время ехали молча.
— Андрюха, ты хоть со всего этого навариваешь что-нибудь? Я всё пытаюсь понять — чего ты за Измайлова уцепился? — Вадим в очередной раз нарушил правила дорожного движения. — Он ведь птица непростая, на деньги его просто так не разведёшь. Если пристроиться к нему решил, тогда более-менее ясно. Если же, что другое?.. — украинец пошевелил скулами. — Я, после «общения» с его ребятами, вечером к Стёпе заехал и всё рассказал.
— И что, Стёпа?
— А что, Стёпа? Советы кое-какие дал, как вести себя, если что… Только это между нами, конечно… Измайлов ведь чем, к примеру, от Стёпы отличается? Стёпа «крышу» многим коммерсантам обеспечивает. Те, в знак благодарности, как положено, платят. Порядок такой, сам знаешь. Согласен, бандит он. Ну так, тем более, сам Бог велел этим заниматься. Нормальная работа. Не совсем, конечно, нормальная, но у нас страна такая ненормальная, ничего не поделаешь. Вот… Такие, как я, скажем, выполняем свои функции — «общаемся с клиентами». Рискуем? Да. Всё-таки криминал, никуда не денешься. Хлопец измайловский тогда в машине на эту тему прошёлся слегка, мол «мы — шушера уголовная, криминалом занимаемся».
— Измайлов примерно то же самое говорит.
— Ну вот, видишь? Только сам он ничем не лучше. Вывеска, правда, красивыми буквами писана, и фасад в розовый цвет выкрашен, но смысл один — у кого рот шире, тот кусок побольше и откусит. С ментами и ГеБешниками этот кусок и делят. Не только в Москве — везде так. Так что, между Стёпой и Измайловым большой разницы нет. Только у братвы всё честнее. Они, по крайней мере, разговорами о «борьбе с преступностью» не прикрываются, — Вадим посигналил и покатил по встречной полосе, обгоняя стоявшие в очереди у светофора автомобили. — Такие, как Измайлов, видимо, в конечном итоге, и победят. У них, в принципе, никаких принципов нет совсем, прут по бездорожью, давя прохожих. Всё объединили и смешали — деньги, политику, мораль и всё остальное. И идеологию под себя, как обычно, подделают, а несогласных по стенке размажут. Так что, Андрюха, правильно делаешь, что с Измайловым «мосты дружбы» наводишь. Так сказать, вовремя уловил направление ветра. Если конечно не врёшь… — и он вновь покосился в мою сторону. — Чего молчишь?
— Думаю, — я включил магнитофон и наполнил салон мною. — Нравится?
— Ты же только что возмущался, кричал: «Выключи»!
— Так тебе нравится или нет?
— Не знаю, — Вадик неопределённо поморщился. — Нравится, наверное…
— А что нравится-то?
— Чего пристал? Не хочешь слушать — выключи.