— Не бабушка. Эрнесто. — Матео сделал глоток и поставил оба бокала рядом. — Он любил одну женщину. Она забеременела, а он об этом не знал. Его друг, вернувшийся из Франции, сказал ему, что Антуанетта родила ребенка в городке Вилль-Лоб и отдала его в детский дом. Эрнесто тут же вылетел туда. Он нашел указанный детский дом, но не нашел своего сына…
Бейли вздрогнула и плотнее укуталась в простыню.
— Я поняла тебя так, что Эрнесто — твой отец.
— Он не родной мне по крови. Но кажется, мои родители тоже были итальянцами. Меня оставили в детском доме, когда мне было три года, но я ничего не помню, где и с кем я жил до того.
Бейли подвинулась ближе и прижалась к нему.
— Я однажды увидел этого грустного мужчину. Он сидел под большим дубом во дворе и смотрел на свои переплетенные руки. Когда я подошел ближе, то увидел, что глаза у него красные. Я знал, что он плакал, потому что, когда я плакал, у меня тоже краснели глаза…
Матео пришлось ненадолго прерваться, так как от нахлынувших на него чувств, вызванных грустными воспоминаниями, у него сдавило в горле.
Запах лаванды. Шум играющих детей. И какое-то смутное чувство, что этот мужчина ему понравится…
— Конечно, я не знал, почему он был такой грустный. Я не знал его имени, но меня словно что-то толкнуло, я сел рядом с ним и накрыл его руки своей ладошкой.
Матео посмотрел на Бейли, и в светлеющей комнате ему показалось, что по щеке Бейли скатывается слеза. Сам он после той встречи забыл, когда плакал в последний раз.
— И тогда он взял тебя к себе домой, — сказала за него Бейли.
— Да, в Италию. А потом и в Австралию.
— Значит, и бабушка на самом деле не твоя настоящая бабушка?
— Она сразу приняла меня как своего родного внука, с самой первой нашей с ней встречи в Каза-Буоне. Я помогал Эрнесто в офисе в течение дня, а вечера проводил на кухне с бабушкой.
— И она научила тебя готовить.
Матео вспомнил запахи, витавшие в кухне, услышал голос, подсказывающий ему, что надо делать, и улыбнулся:
— Да. Как готовили в старину.
— Люди прошлого знали толк в готовке, — улыбнулась в ответ Бейли и помедлила, прежде чем спросить. — А Эрнесто… нашел своего сына?
— Нет. — Трагедию Эрнесто он ощущал как свою. — Хотя никогда не оставлял надежды его найти.
— Он женился?
— Нет. — После паузы Матео добавил: — Эрнесто умер два года назад.
— Да, твоя бабушка говорила об этом, — негромко сказала Бейли.
— Эрнесто хотел, чтобы его похоронили дома. Для бабушки смерть сына стала тяжелым ударом. — Матео помолчал. — Эрнесто был хорошим сыном, стал мне хорошим отцом. В прошлом году мне позвонила женщина, вдова настоящего сына Эрнесто — его насмерть сбила машина. После трагической смерти мужа она перебирала его бумаги и нашла документы из детского дома. Таким образом вышла на Эрнесто. Она хотела, чтобы он узнал… Но опоздала…
Бейли спросила, но так тихо, что Матео пришлось напрячься, чтобы услышать:
— Поэтому Натали думает, что ты однажды захочешь взять ребенка из того детского дома?
— Просто раньше правила по усыновлению были менее строгие, чем сейчас.
— Думаю, тебе не составит труда доказать, что ты способен воспитывать ребенка. Я все еще мало что о тебе знаю, но, мне кажется, ты станешь хорошим отцом, — добавила она, — таким, каким стал тебе Эрнесто.
Матео словно получил удар в живот.
— Я не знаю, почему Натали так решила, но сейчас я пока не собираюсь становиться отцом, — медленно сказал он. — Я слишком занятой человек. И к тому же эгоист, — признал он, сделав над собой усилие.
На виске у него забилась жилка. Матео повернулся и взбил подушку. Они слишком мало спали. Бейли поняла его без слов. Они легли, прижавшись друг к другу. Матео уже начал засыпать, когда услышал ее бормотание:
— Когда тебя ждут во Франции?
— На следующей неделе.
Бейли вздохнула, поняв, что проиграла борьбу сама с собой:
— Я сказала Натали, что выйду на работу через два дня. Узнаю, нельзя ли выйти завтра?
Матео резко проснулся от этих слов.
— Ты хочешь поехать со мной? Натали нисколько не будет возражать, — тут же добавил он.
Матео был уверен: она не только не будет возражать, но еще и обрадуется — Натали не скрывала, что будет рада, если друг ее мужа также обзаведется семьей.
— Эйфелева башня, Лувр, — заговорил Матео, чтобы Бейли вдруг не передумала.
— Детский дом?..
— Если хочешь, — с готовностью кивнул он.
— Конечно хочу! — не колеблясь, ответила Бейли.
Матео ничего не сказал. Через несколько минут дыхание Бейли стало глубже, и он подумал, что она уснула. Матео снова начал засыпать, когда услышал сонный голос Бейли:
— Твоя бабушка права.
Он заставил себя приоткрыть отяжелевшие веки:
— Относительно чего?
Бейли потерлась щекой о его грудь и пробормотала:
— Ты хороший человек.
Натали действительно нисколько не расстроилась, когда Бейли позвонила ей и начала объяснять причину своего звонка.
— У меня изменились планы, Натали, — говорила Бейли, сидя за столом Матео в его кабинете. — Я хотела бы попросить неделю отпуска после недели работы, если это возможно.
— Что-то случилось?
