Поэтому нам надлежит придумать средство, чтобы честь свою спасти». Как только Джарасандх сказал такое слово, то Рукма молвил: «Что это значит, что ты так беспокоишься? Его я знаю хорошо! Он по лесам плясал и песни распевал, играл там на свирели, пас коров. Что понимает этот деревенский парень ваш в науке ратной? Вы не тревожьте здесь себя заботами. В одно мгновенье разобьем, прогоним Кришну, Баларама со всеми ядавами их»“.
Шри Шукадева джи сказал: „Махарадж! В тот день царевич Рукма, успокоив Шишупала с Джарасандхом и укрепив их мужество, вернулся во дворец, но их всю ночь сомнения терзали. Едва зажглась заря, царь Шишупал и Джарасандх, узнав, что это день торжественного брака, с великой пышностью готовили свой брачный поезд, и во дворце царя уж праздник начался. Меж тем царевна Рукмини джи встала, послала брахмана к шри Кришначандре и велела так сказать: «О, милосердия сосуд! Сегодня наступил день брака. Есть на восток от города храм Деви. Сегодня ровно в полдень я отправлюся туда для совершенья пуджи. Вся честь моя в твоих руках. Благоволи так сделать, чтобы спасти меня».
И на исходе первой стражи к ней пришли ее подруги и подружки и женщины ее семьи. Явившись к ней, они сперва велели изготовить на дворе прекрасный чаук[362] из дивных жемчугов, поставили посредине там сиденье золотое, украшенное чудными камнями, и на сиденье посадили Рукмини, и, пригласивши семь прекрасных женщин, счастливых в браке, велели им растительным намазать маслом Рукмини. Потом они ее покрыли мазью благовонною, омыли, искупали; велели на нее надеть шестнадцать принадлежностей наряда и двенадцать украшений и, наконец, накинувши на Рукмини джи красный свадебный наряд, готовую для брака посадили… Меж тем уж оставалося лишь несколько часов до вечера. Тогда-то Рукмини взяла с собой своих подруг, своих подружек и отправилась в храм Деви пуджу совершить. Царь Бхишмак джи послал за ней охрану из своих людей..
Узнав о том, что Рукмини отправилась за город для свершения пуджи Деви, царь Шишупал, из страха пред шри Кришной, позвал к себе своих главнейших удальцов, героев и бойцов и, заклиная всех, и низких, и высоких, — послал всех для охраны Рукмини. Они пришли, с оружьем наготове последовали за царевной. В то время Рукмини во всех своих нарядах, с толпой своих подруг торжественно под покрывалом следовала и под защитой черных ракшасов она казалася луной в кругу прекрасных звезд средь черных облаков. Она шла, шла и, наконец, приблизилася к храму Деви. Войдя туда, она омыла руки, ноги, выпила глоток воды для очищенья. Затем богине предложив сандал, цветы, рис, благовонья и светильник, как веды требуют, с великой верою свершила пуджу Деви. Потом же предложила угощенье брахманам, дала прекрасные одежды, сделала из рори[363] тилак и предложила рис и, дары им раздав, взяла от них благословенье.
Потом, когда она, свершивши обхожденье Деви, лунноликая, чампако-цветная, газелеглазая, с голосом кукушки, с походкою слона, взяла своих подруг, в душе питая мысль о встрече с Хари, спокойная, была готова уж отсюда удалиться, тогда, один на колеснице сидя, приблизился шри Кришначандра джи туда, где вместе с Рукмини стояли все герои воины с оружием в руках“.
Сказав так, шри Шукадева джи продолжал:
Услышав это от подруги и посмотрев на колесницу господа, царевна расцвела от радости и не могла сдержать восторга. Она, рукою опираясь на руку подруги, как зачарованная, тихо шла с улыбкою среди своих подруг и стражей, полная надежды на соединенье с Хари, и красота ее не поддается описанью. Телохранители, увидев близ себя шри Кришначандру джи, остановились, как-будто памяти лишились все, из рук их выпали края покрова Рукмини. Когда они, как зачарованные, вдруг взглянули на царевну, их очарованность сильнее выросла, и, ослабев, они стояли так, что позабыли о душе своей и теле.
Махарадж! Тогда все ракшасы стояли неподвижно как картины и смотрели. Шри Кришначандра, сквозь толпу подъехав к Рукмини на колеснице, остановился. При виде господа она в смущенье протянула руку. И левою рукой господь поднял ее и посадил на колесницу.
