Герой этой истории жительствует на ферме по соседству с поселком лесорубов. Любопытно, что, прожив много лет рядом с портом, он так и не усвоил разницы между приливами и отливами. И вот в один прекрасный день, во время отлива, он крепко-накрепко привязал свою лодку подальше от дома и от глаз мальчишек, всегда готовых покататься на чужой собственности. А потом, как, в общем-то, и следовало ожидать, вода начала прибывать; лодка, привязанная к неподвижному предмету, сначала встала торчком, а потом затонула.
Хозяин, естественно, захотел вернуть свое плавсредство. «Позаимствовав» соседский ялик, он облачился в найденный в нем спасательный костюм, доплыл до места, где была привязана его лодка, и попытался донырнуть до нее.
Однако он не учел плавучести костюма. Обозленный и расстроенный, он вернулся на берег, загрузил в ялик два больших камня и снова отправился в своему затопленному сокровищу. Там он привязал обе глыбы к поясу и прыгнул в воду, очевидно собираясь позже, когда доберется до лодки, перерезать веревки и освободиться от груза.
Уже погружаясь, он вдруг вспомнил, что оставил свой нож в ялике. Все кончилось бы трагично, если бы, к счастью для него и к несчастью для уже почти доставшегося ему звания лауреата Премии Дарвина, за ним уже некоторое время не наблюдали бы с берега пятеро мужчин. Его суета привлекла их внимание, но, видя, как он совершает глупость за глупостью, они были настолько удивлены, что даже не сразу сообразили, что делать.
Впрочем, все обошлось: они подоспели вовремя. А лодку он потом продал.
Источник: сообщение частного лица, пожелавшего остаться неизвестным.
Спасательные костюмы отличаются ярко-оранжевым цветом, заметным с большого расстояния, плавучестью, водонепроницаемостью, а также высокими теплоизоляционными качествами, позволяющими избежать переохлаждения в очень холодной воде.
Глупость неизлечима. Глупость являет собою величайшее в мире уголовное преступление, и приговор за него — смерть. Он не подлежит обжалованию, а казнь происходит автоматически и безо всякой жалости.
Следующие тринадцать историй посвящены редкой разновидности лауреатов Премии Дарвина — тем, кто все-таки выжил. Ведь смерть — не единственный путь к этому титулу; потеря орудия воспроизводства также служит поводом для номинации. И вот тут оказывается, что мужчины отличаются прямо-таки поразительной склонностью приводить свою любимую игрушку в полную или частичную негодность. А лишившись гениталий, мужчина лишается и возможности передать свои безалаберные гены грядущим поколениям.
Многие возражают против присуждения Премии Дарвина мужчинам, потерявшим свое мужское достоинство. Если представитель сильного пола утрачивает только пенис, его яички не перестают вырабатывать сперму, способную оплодотворить яйцеклетку in vitro. Если речь идет о потере яичек, то ведь остаются другие клетки, а учитывая темпы развития науки о клонировании, можно предположить, что ее объектом вскоре станут не только подопытные животные. Таким образом, задача безвозвратного уничтожения генов еще более осложнится.
А кто может с абсолютной уверенностью утверждать, что мистер Такой-то никогда не делал взносов в банк спермы и его послание в будущее не дремлет где-то, замороженное, грезя о подходящем инкубаторе?
Эта глава посвящена мужчинам, лишившимся возможности производить потомство. Однако мы достаточно мудры, чтобы рассмотреть и прямо противоположный вариант, т. е. когда мужчина тем или иным образом многократно увеличивает свои шансы на воспроизведение. Такого человека можно считать чем-то вроде антидарвиновского лауреата.
Недавно один врач, сотрудник лаборатории искусственного оплодотворения, был осужден за тайное использование собственной спермы, так сказать, в служебных целях. В большинстве стран это считается неэтичным. Международный Комитет по изучению этических аспектов репродукции человека заявляет, что представители медицинского персонала, работающего в подобных лабораториях, не должны выступать в качестве доноров. Однако упомянутый врач заявил в свое оправдание, что его свежая сперма куда более эффективна, чем замороженная, а посему и процент успеха в его клинике гораздо выше, чем в других.
