Калькуляторы прочно вошли в наш быт. Мы всё чаще пользуемся ими, распределяя домашний бюджет, составляя распорядок дня и во многих подобных случаях. Не за горами время, когда мы, отбросив вековые русские традиции, начнём прибегать к ним на рынках и в ресторанах – и благодаря этому узнаем много нового о себе и окружающем нас мире.А если пойти ещё дальше и проанализировать с помощью калькулятора, казалось бы, давно известные всем ситуации, то они подчас начинают выглядеть в настолько новом свете и приобретают настолько новый смысл, что это просто поражает.Результатами некоторых подобных вычислений и делится автор на страницах этой книги.
«Все люди на земле имели один язык и одинаковые слова. Двинувшись с Востока, они нашли в земле Сеннаар долину и поселились там. И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжём огнём. И стали у них кирпичи вместо камней, а асфальт вместо извести. И сказали они: построим себе город и башню высотою до небес; и сделаем себе имя, чтобы мы не рассеялись по лицу всей земли. И сошёл Яхве посмотреть город и башню, что строили сыны человеческие. И сказал Яхве: вот один народ, и один у всех язык; это первое, что начали они делать, и не отстанут они от того, что надумали делать. Сойдём же, и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого.»
Получается, что не угодно было Высшему существу, чтобы башню до неба построили. А почему, спрашивается? Знать сие нам не дано. Как не дано знать, скажем, тараканам наших мыслей, планов и целей. Не тараканье это дело, наши цели изучать и чаяния наши оценивать. Точно так же и не нам в Божьи дела соваться. Спасибо, что создал наш прекрасный мир, да и нас самих впридачу, и даёт нам всеми дарами его насладиться. Да при этом ещё и свободу даёт, хотя и не полную, но такую, что границ её мы и почувствовать-то не можем, так что считаем, что всё нам дозволено. Во всяком случае, маршировать колоннами не заставляет и «Интернационал» петь под гармошку на морозе тоже не требует.
А вот поди ж ты, башню до неба строить почему-то не позволил. Говорят нам добровольцы-интерпретаторы, что, дескать, гордыню нашу хотел обломать. Укорот ей, стало быть, сделать. Что-то слабо я этому верю. Только и дела Ему, что за нашими добродетелями наблюдать! У Него вселенские задачи в повестке дня стоят – станет Он с нами возиться и по пустякам тиранить! Тут что-то другое. И, как всегда, уходит оно в глубь веков, и теряются там все концы и начала. Так теряются, что белое уже чёрным представляется, а мокрое – сладким.
Но если очень уж хочется верить, что имел-таки Он желание препону нам учинить, оттого и языки смешал, то давайте, по крайней мере, определимся,
Значит, давайте разберёмся.
Хотеть-то можно, как известно, много чего. А вот чего они могли? Могли, говорят, «кирпичей наделать и обжечь огнём». Ну, если огнём, то оно конечно… Пусть умели они делать кирпич не хуже нашего: марки, скажем, 300 (а как вы хотели, чтобы аж Самого напугать!). Тогда при толщине стены 1 м и самом лучшем растворе (оставим на их совести рацпредложение использовать «асфальт вместо извести») максимально возможная высота башни составит примерно 217 м. Это если не учитывать воздействие ветра. Ну, да уж ладно. Не будем его учитывать. Не будем учитывать и проёмы, и какие-нибудь перекрытия, хотя бы потому, что не знаем, были ли они на самом деле. Имеющимся изображениям башни доверять трудно. Например, на этой вот картине, что висит себе в Роттердаме, в музее Бойманс-ван Бейнинген, высота кучевых облаков, составляющая при изображённых погодных условиях 1…1,5 км, заставляет думать, что каждый ярус изображённой башни (которую автор картины вряд ли видел в натуре) имеет высоту 200…300 м. При таких делах что уж можно говорить о других подробностях!
Так что принятые нами допущения только ставят древних строителей в более выгодные условия, чем те, в которых они находились в действительности.
Итак, башня наша, как мы её себе представляем, напоминает современную фабричную трубу: просто
стены без проёмов и перекрытий. И строится она, если верить карте, представленной в сети Интернет, в Вавилоне, на реке Евфрат, именно в том месте, где он разветвляется на множество рукавов:
