— Неужели ты думаешь, что Дойль отец Ханны? спросила Элли. — Как ты мог поверить подобной глупости? Я не узнаю тебя, Зейн. Конечно, он просто блефует.
— Ким говорила мне, что это он.
— Значит, Ким была беременна не от тебя? — выпалила Элли первое, что пришло ей в голову. — Зачем же ты женился на ней?
— Она мне призналась в этом уже после свадьбы, мрачно ответил Зейн. — И сейчас это не имеет никакого значения.
— Но не для меня, — бросила она, вздернув подбородок. — Подумать только! Ты бросил меня ради женщины, которая носила не твоего ребенка! Ты уверен в этом? Почему ты думаешь, что Ким не солгала?
— Я старался сделать ее счастливой, дал все, что мог. Но я не любил ее. А она отчаянно желала быть для меня любимой и единственной. Ким была совсем неплохой. Потом родилась Ханна. Я был рядом в тот момент. Когда я увидел ее сморщенное красное личико, крошечные ручки и ножки… — Он замолчал.
Элли уже поняла, что он хотел сказать.
— Ты полюбил ребенка, но не любил мать. Только сейчас Элли почувствовала боль и отчаяние Ким. А также безысходность ее положения. Как, должно быть, невыносимо для женщины сознавать, что муж любит не ее, а ребенка!
Сначала Элли воспринимала Ким как некое чудовище, а теперь ей было просто жаль эту по-своему одинокую и несчастную женщину. Меньше всего она ожидала найти в себе сочувствие к сопернице.
— Она была любящей и нежной матерью, но очень легкомысленной и безответственной. В этом мы чем-то похожи, — горько усмехнулся Зейн. — Я всегда говорил ей, что если она будет чаще бывать дома и заниматься дочкой, то Ханна полюбит ее так же сильно, как и меня. Но Ким вбила себе в голову, что девочка предпочитает меня и Рут.
— Наверное, поэтому и сказала, что ребенок не твой. Возможно, она хотела сделать тебе больно. Как это чувство было ей знакомо!
— Когда она рассказала тебе о Дойле?
— За полгода до смерти. Просто упомянула, что уже была беременна, когда спала со мной.
— Она лжет, Ханна твоя дочь.
— Но Ким назвала имя Дойля как отца девочки, печально заметил Зейн. — Тогда я подумал, что она хочет заставить меня ревновать, ведь Дойль уже был знаменитостью. Похоже, эта игра ее очень забавляла. Она сходила с ума по мне, но в то же время уверяла, что Ханна не моя. Затем она брала свои слова обратно и клялась, что солгала. — Зейн ударил кулаком по перилам. — Но я уже не верю ничему.
Муни подбежал к крыльцу, пристроился у их ног и тихо заскулил. Элли наклонилась и ласково потрепала собаку за шею. Она твердила себе, что Зейн не заслуживает ни жалости, ни сочувствия, но не могла не проникнуться серьезностью его положения.
— На другой день после смерти Ким я случайно увидел Дойля в одной телевизионной передаче и сразу обратил внимание на его волосы. Тогда я понял, что она не солгала. Но это ничего не меняет, я не отдам Ханну.
Что ж, Зейн Питере получил по заслугам. Теперь он знает, как это страшно, когда рушится вся жизнь, как мучительно тяжело терять любимого человека. Элли хотела реванша, но ей и в страшном сне не мог привидеться такой поворот событий. Никогда ее уход не причинил бы ему такую боль, как потеря Ханны. Можно праздновать полную победу — Зейн в конечном итоге страдал, как когда-то страдала она. Но почему-то никакого удовлетворения Элли не испытывала. Только чудовище могло радоваться подобному горю.
Элли мягко дотронулась до его руки.
— Успокойся, Зейн, никто не посмеет отнять у тебя дочь.
Но он резко оттолкнул ее.
— Разве ты не читала газет? Детей буквально вырывают из рук любящих родителей только потому, что какие-то идиоты заявляют, что они были донорами спермы!
— Ты не потеряешь Ханну. Ты пройдешь тест на отцовство, и все разъяснится. Зейн вдруг рассвирепел.
— К черту тесты! Я не стану ничего и никому доказывать!
Элли взяла его под руку.
— Сегодня уже ничего нельзя сделать, пойдем спать.
— Иди одна, я не в настроении. Гнев и раздражение овладели Элли. Его слова попали в цель.
— Как будто я в настроении! — взорвалась она. — У тебя такие проблемы, а ты считаешь, что я думаю только о сексе!
— Я вовсе не это имел в виду.
— А что ты имел в виду?
— Забудь об этом. Просто сейчас я не могу ясно мыслить и выражаться. — Зейн притянул ее к себе и уткнулся носом в ее макушку, с наслаждением вдыхая аромат женских волос. — Извини, Элли.
Ее злость мгновенно исчезла. Действительно, в таком состоянии он не мог отвечать за свои слова. Элли лихорадочно обдумывала ситуацию. Она могла уйти от Зейна и отказать ему в помощи, наслаждаясь его страданиями. Или лучше забыть о реванше хотя бы до тех пор, пока не решится вопрос с Ханной. Воспоминания о том вечере, когда он укладывал спать плачущую дочурку со сломанной рукой, рассеяли все ее сомнения.
— Я думаю, что тебе нужно как следует выспаться. Утро вечера мудренее. Мы найдем способ остановить Дойля.
Зейн с благодарностью взглянул на жену.
— Завтра я переговорю со своим адвокатом.