В книгу Ивана Арсентьева входят роман «Преодоление» и повесть «Верейские пласты». Роман «Преодоление» рождался автором на одном из заводов Москвы. Руководство завода получило срочное задание изготовить сложные подшипники для станкостроительной промышленности страны. В сложных, порой драматических ситуациях, партком и профком завода объединили лучшие силы коллектива, и срочный заказ был выполнен.Повесть «Верейские пласты» посвящена возвращению в строй военного летчика, который был по ошибке уволен из ВВС.
Коллеге, старшему мастеру подшипникового завода в трудные военные годы Д. В. Минаеву — посвящается.
На наших подшипниках вертится весь земной шар!
Раздался гулкий удар. Зина вздрогнула, открыла глаза и поглядела на свои руки, брошенные на колени — сильные руки работящей деревенской девчонки. Кажется, всего на минуту замечталась-забылась, улетела мыслями во Владимирские Фоминки и вдруг, очнувшись, поняла, что не на родном крылечке сидит она, что не раскаты надвигающейся грозы обступают ее, — это на участке цеха подшипниковых сепараторов кончился обеденный перерыв.
Сотрясая землю, мерно загрохали огромные многооперационные прессы, и, словно подключаясь к общему трудовому разговору, лихо застрекотали вразнобой, затарахтели, перебивая друг друга, мелкие станки.
Зина встала с круглого винтового стульчика, поправила на голове косынку, оглянулась на наладчика: тот еще не закончил переналадку ее пресса. Надо ждать. Посмотрела на махины двухсоттонных прессов в три человеческих роста высотой, на хлопотавших возле них операторов и затем, как обычно, перевела свой взгляд на Катерину Легкову, которая учила таких, как она, штамповать сепараторы.
Вдове Легковой лет двадцать семь. Лицо строгое, всегда озабоченное, но когда она изредка улыбается, оно удивительно светлеет от ласковых морщинок, извивающихся в уголках глаз, и делается неожиданно красивым. Только редко Катерина улыбается, очень редко. Зина и побаивается ее и удивляется ей с тех пор, как пришла на сепараторный участок и начальник Ветлицкий поставил ее, новенькую, обучаться у Катерины. Наука, наука… Посмотрит Зина на свои руки и Вздохнет: разве сумеют они повторить то, что выделывают руки Катерины, — лучшей штамповщицы подшипниковой промышленности! Руки ее с закатанными до локтей рукавами неправдоподобно белые, а движения их настолько стремительна и грациозны, что, забыв о Собственной работе, Зина с завистью смотрит на свою наставницу, любуется ее экономными, точными приемами. Моментами ей кажется, будто не работница распоряжается своими руками, а они сами знают и делают то, что нужно.
Зина видит, как четко в ритме часов-ходиков нога Катерины нажимает на педаль пресса, как раз за разом, словно маятник, поблескивает круглое колено.
Когда остро шипящая струя сжатого воздуха выдувает из штампа готовый сепаратор, левая рука Катерины едва приметно, как бы вскользь, вставляет в зев пинцета следующую деталь. Пинцет в правой руке послушен Катерине, как смычок скрипачу: она метким броском посылает на едва приметный глазу фиксатор деталь и она, словно приклеивается к месту. Катерина не укладывает, не устанавливает деталь, как другие штамповщицы, а именно посылает ее в штамп с этакой профессиональной небрежностью, даже с удалью, что ли… Глядя со стороны, можно подумать — она играет, но кому-кому, а Зине известно, чего стоит подобная «игра», сколько труда и напряжения надо затратить, чтобы добиться такого совершенства.
Бетонный пол участка вздрагивает от частого перестука прессов. Зина вздыхает. Ей, тоскующей по родному дому, мнится, что за стеной не хмурые заводские цехи, а широкая дорога, по которой скачут наперегонки владимирские тройки, скачут, переговариваясь тонкоголосыми бубенцами-колокольчиками, — так похоже звенят латунные кольца сепараторов, скатываясь в ящик из-под проворных рук Катерины.
Зина помнит день, когда недавно ее, восемнадцатилетнюю девчонку, привели в цех. Механик Дерябин, он же председатель цехкома, рассказал ей, как здесь, на участке, было прежде, как будет через пятилетку, и показал то, что есть сейчас в натуре. Зина слушала старательно заковыристые термины, новые слова и, не понимая их, чувствовала себя растерянной и подавленной нагромождением массивного оборудования, грохотом могучих «Лоренцов», «Вейнгартенов», «Кирхайсов», работающих здесь еще с довоенных лет. Мельтешнёй, странным видом сновавших туда-сюда по пролету наладчиков с большими, точно среднеазиатские пиалы наушниками-шумопоглотителями.
После Дерябина с Зиной разговаривал начальник участка Станислав Егорович Ветлицкий. Подбирая терпеливо слова, он старался доходчивей объяснить ей, что такое подшипниковый сепаратор.
