Трапеза, в отличие от средневековой сауны, была изысканнейшая. Одни цвета цветов и краски блюд чего стоили. Надо не забыть спросить у Бороды хотя бы о примерной их цене. О звуках желудка и запахах пищи предпочитаю молчать. Тем более со звуками хорошо справились Рабле и Дали. А вот запахи еще какое-то время будут сопровождать меня в пути, как в небе легкие перистые облака.
Всевозможные жюльены, салаты, павлиньи языки и оливки, фаршированные какой-то дребеденью из морепродуктов, спаржи и индийских пряностей, тарелки с чем-то, чему названий не было в моей памяти, прочая съедобная акварель только предваряли главные блюда в масле, жире и собственном соку. Блюда эти вносили на египетских ладьях. Шестеро верзил заносили каждую ладью и, как гроб, водружали ее на гигантский стол, чтобы мы могли как следует проститься с ее содержимым. Собравшихся было много, не менее ста человек, и воздух гостиной был буквально насыщен естественными разрядами хорошего аппетита. Когда двенадцать человек занесли на вертеле гигантскую тушу хорошо прожаренного быка, над столом на минуту воцарилось священное молчание и атмосфера накалилась как перед грозой. Прорвало и понесло. И закружилось и завертелось. Семь человек свалились под стол. Пятерых утащили в соседнюю залу. Груды мяса, дичи и рыбы были погребены в людском чреве. Все это заливалось непомерным количеством незнакомой, но приличной выпивки. Вкатили, кажется, уже пятый бочонок с вином. Я повертел во все стороны головой.
– Мэтра Франсуа Рабле высматриваешь? – спросил Рассказчик. – Он придет попозже. Заглянул по пути к молодому своему приятелю Нострадамусу в другой век. Не беспокойся, он ненадолго, ему достанется.
– Жаль, нет щец, – рыгнув, сказал Борода и отвалился от стола.
– И пивка жигулевского, – сказал Боб, взглядом победителя обозревая перед собой поле брани и останки пиршества.
– Марс! – подтолкнул меня Рассказчик, указывая на Боба.
– Что угодно будет вашему сиятельству еще? – хором спросили четыре официанта, мигом подскочившие к нам.
Управляющий выжидающе смотрел не на нас, а на них.
– Щец бы, – сказал, снова рыгнув, Борода.
– Пивка жигулевского, – сказал Боб, вздохнул и взял от своего бесчувственного соседа справа пропадавший зазря поросячий бок.
– Столичной, – попросил Рассказчик. – В отпотевшем графинчике. Увенчать сей симпозиум.
– Благодарю, – сказал я. – Все хорошо. А господа шутят. Они вычитали у Данте, что в раю дают щи, пиво и водку, вот и шутят.
Слуги доложили Управляющему о наших желаниях. Управляющий издали поклонился мне, распорядился о чем-то и подошел к нам.
– Господа желают в рай? – спросил он. – Вы, ваше сиятельство, тоже желаете?
Я молча взирал на него. Управляющий был не из тех, кто упивается весельем на шоу «Золотой Остап», и я не знал, как отнестись к его словам.
– Как вам будет угодно. Рай ждет вас.
– Приятно слышать, – подал голос Боб. – Поесть-то можно? А то в раю, слышал, не кормят.
– Так – не кормят, – ответил Управляющий.
– Ну вот, видите. Благодарю вас, – Боб с трудом приподнялся со своего места и поклонился. Управляющий в ответ поклонился ему. Боб еще раз поклонился и упал на сиденье, не потеряв, впрочем, равновесия.
– Может, выпьешь? – Боб протянул Управляющему кубок с вином.
– С превеликим удовольствием. Но прошу извинить меня. Я на посту.
– А! Гаишник, – пробурчал Боб, потеряв к инспектору всякий интерес. – Я сегодня не на ходу.
После трапезы большинство гостей огрузло за столом и отдыхало от праведных трудов. В углу музыканты играли на каких-то инструментах. Мелодия совершенно не воспринималась сознанием, было просто тревожно, как перед сражением. Мы с Рассказчиком покинули стол сами. Бороде и Бобу помогли выйти на свежий воздух четыре человека.
– Ваше сиятельство, – обратился ко мне Управляющий, – как будет угодно вам распорядиться о порядке посещения рая?
– В пешем, милейший! – взмолился Боб. – Только не на том жеребце. А еще лучше на носилках или на рикше.
– А что, там определенный ритуал? – спросил я.
– Нет, в смысле, кто пойдет первый, кто второй и так далее.
– А что, всем сразу в рай попасть нельзя?
– Нет. Там ограниченные площади. Четыре сотки. Надо по очереди.
– И тут очередь! – буркнул Боб. – Рай, и тот – малолитражный! Пардон, малометражный!
Мы зашли в башню. Здесь была такая же, как на главной башне, решетка, только меньших размеров. Решетка поднялась и Управляющий вывел нас на террасу, нависшую над морем.
– Пожалуйте, вот в эту дверь, – Управляющий указал на небольшую дверь в стене мелкого грота.
Мы с Рассказчиком подошли к балюстраде и стали смотреть на море. Боб с Бородой остались у двери и о чем-то спорили перед ней.
– В чем там дело? – спросил я Управляющего.
– Ваше сиятельство, я одолжил им золотой флорин, а они ищут на нем какого-то орла и решку.
– В чем дело? – повторил я вопрос, подойдя к друзьям.
– Как ты думаешь, где тут орел? – спросил Боб. – Нарисуют черт-те что – такие вот художники, – он кивнул на Бороду, – потом разбирайся. Вот где тут, спрашивается, орел? Где? Тут цветочек, а тут рожа.
