- Юленька, ну нет. Не можете Вы быть так жестоки. Я настроился слушать. Колледж. У Вас нет высшего образования? – Юля отрицательно головой качает. – А почему в Вуз не пошли? Стали бы врачом.
У Дана затык на вышках. У самого их штук шесть. Как наблюдается, умнее он от последних пяти не стал вовсе.
- Я собиралась, но не сложилось. Обстоятельства изменились. Сейчас уже не готова так кардинально менять свою жизнь. А высшее сестринское мне ничего не даст. У меня знаний больше, чем у коллег получивших высшее образование. Практика решает, а не вид диплома, - чтобы было понятно, Юля не скромная лань дрожащая. Она прекрасно удерживает контакт зрительный, не трясется, ручки свои не заламывает, слушает всех внимательно, говорит уверенно. Но если дать выбор, она, скорее всего, предпочтет молча сидеть или вообще не здесь находиться. Осознанный человеческий выбор.
- А сразу почему врачом не стали? Не тяжело «принеси – подай» весь день заниматься?
Качаю головой и предостерегающе на Дана смотрю, мол, фильтруй свою болтовню.
- Я хотела, но на тот момент у мамы возможности платить за обучение не было. Бюджетных мест тоже. Я не чувствую себя принеси подай. Мы людей спасаем. От операционной медсестры зависит качество операции. Понимать должна с полувзгляда, а лучшее вообще на опережение. То есть надо знать весь ход операции. Зачастую мы ассистируем. Не могут все быть врачами. И так операционных медсестёр меньше, нежели хирургов, - говоря, Юля позволяет мне плечо своё гладить, руку не скидывает. Хотя прилюдное проявление чувств чуждо ей.
- Вас закрепляют за отделением? У каждого своя сестричка медицинская? – Не отстает с вопросами.
- Нет. Универсальные. Профиль широкий. Надо быть взаимозаменяемыми. У меня есть свои операционные. По большей части я с травмой работаю. Но если, например, человек после серьёзной аварии, то заходит несколько бригад разом. И травматология, и сосудистая хирургия, порой и челюстно – лицевая. В зависимости от полученных травм, если травмы с риском для жизни и безотлагательны, все вместе работают. А медсестра одна на всех. Стол Кохера накрывают на всех. Это место где раскладывают материалы под конкретную операцию. Есть еще большой операционный, на нем на весь день инструменты хранятся, - поясняет, считывая замешательство на его лице.
- А готовите операционную тоже вы?
- Тоже мы. Иногда, если внепланово, приходится работать со столом накрытым коллегой. Это сложнее. Как каждый хирург проводит операцию отлично от коллег, так и медсестры под себя раскладку делают. Нужно реагировать быстро. Никто не будет орать – «Юля, зонды подай», просто отстранят.
- Это так романтично, - Дан опирается на подлокотник, ладонью поддерживая подбородок, задумчиво смотрит на Юлю.
В этот момент я думаю о том, стоило ли нам приезжать?! Это не ревность, скорее неконтролируемое раздражение. Немного теряюсь, эти эмоции давно позабыты. Адвокатура упорно из меня спесь выбивала. Успешно. Поэтому накал, который я рядом с Юлей ощущаю, немного пугает. Пусть под откос все старания мне не хотелось бы. Юрист с горящей башкой – херовый юрист. В цене хладнокровие.
Стараюсь концентрироваться на хорошем. Вместе мы провели ночь прекрасно. Немного поспав, Юля проснулась и мы продолжили, почти до утра. С утра настроение было улетным.
Юля словно чувствуя, оборачивается ко мне.
- Пошли с Сумраком погуляем? Он заскучал, - смотрит на пса, который под дверью сидит с грустным видом. Понимаю тебя, дружище, я сам такой.
- Дим, ты только пакеты возьми, или в сторону леса идите. Пусть хоть в первый день газон будет чистый, - умоляюще Яра смотрит на нас. – Первые гости уже заехали. Завтра к открытию папа приедет с Марьяной. Постараюсь хотя бы до их приезда всё в первозданном виде держать.
Кто бы мог подумать, что Мурат Азатович предпочтет проводить время с внучкой, нежели присутствовать при запуске своего детища. Годы меняют нас.
На выгул Сумрака времени уходит немало, исследуем всю территорию между лесом и комплексом, переходя от одной тропинки к другой. Оборачиваюсь и ловлю Юлин взгляд, очень теплый, можно даже сказать умиротворенный. Она послушно следует за мной. Напряжение внутри потихоньку спадает.
- Юлька! – слышится откуда-то окрик. – Морковка, не делай вид, что ты не слышишь, - в ответ она не оборачивается, но давит нервный смешок и нервно по подбородку указательным пальцем проводит. – Зайка, ну же, давай оборачивайся, - к нам двое мужчин приближаются.
- Сейчас с Лёвой тебя познакомлю, ты же хотел, - выдавливает из себя Юля, по - прежнему делая вид, что не слышит. – Готовься.
Наблюдаю за неторопливыми движениями мужиков, не сразу замечая, что один из них, как раз говорящий, на трость опирается.
- Арктика, ты как всегда холодна, - с усмешкой произносит. – Неужели не рада меня видеть?
- Юля и в детстве такая же молчунья была, - сообщает Лев, когда мы расположившись в местном ресторане, беседу продолжаем.
- Врешь ты всё. Я бесила всех, никто со мной дружить не хотел. Ты единственный, кто меня терпеть мог.
Лев смеется и качает головой отрицательно.
