Поднимаю верх медицинского костюма, указательным и средним пальцами шажочки по животу имитирую. Упиваюсь мыслями, что внутри меня маленький человечек живет. Совсем крохотной. Абсолютно беззащитный. Мой. Наш с Димой.
Натянутость в нашем с ним общении исчезла так резко, будто её и не было вовсе. Испарилась в одночасье. Дима стал таким мягким, что во мне зародились подозрения, что я его порчу. Правда они разлетаются, когда во время очередного телефонного разговора он начинает отчитывать кого-то. Такое чувство, что влетает всем кроме меня.
Себя я тоже не узнаю. Раньше была убеждена, что боль давно съела мою душу и мозг. Тело жило по инерции. Но сейчас скорлупа спала, а под ней я, оголенная. Согревает меня только забота Димы.
Как бы я не сопротивлялась, надо признать я эмоционально от него сильно завишу. И не представляю как быть без него.
Когда-то давно муж заставил меня поверит в то, что меня могут тоже любить искренне. Диме же миссия в более тяжелой форме досталась – я сама перестала верить, что заслуживаю какой бы то ни было любви. Я потеряла эту веру в тот день, когда в больнице очнулась после того, как всё случилось. Ужас, который я тогда испытала, разрушил всё живое во мне.
- Юленька, моя умница, ты чего тут сидишь, - даже не заметила, как зашла сестра старшая. – Поднимайся на ножки и топай ими домой. Тебя уже ждут. Я в третий корпус ходила и видела твоего кавалера на парковке. Представляю какое загляденье ты родишь. Даже если не позовешь, приеду к вам на выписку, - от слов Томы моё сердце удар пропускает сразу по множеству поводов.
Самый главный – страх. Если бы кто-то знал, как я боюсь этой выписки. От самого слова в ушах звенеть начинает.
- Мы позовем, - улыбаясь, поднимаюсь со стула. Не хочется чтобы кто-то знал насколько я могу быть ограниченной.
Мое поведение совсем не вяжется с внутренним миром. Не все такие лояльные как Дима, навряд ли поймут.
Стоит мне только ступить за порог больницы, как дождь накрапывать начинают. Кто бы сомневался?! Это ведь я.
Успеваю сделать всего пару шагов по сухой дорожке. Через секунду капли тяжелеть начинают. Дождь резко в ливень переходит.
- Ну в кого ты везучка такая? – рядом, откуда-то, Дима появляется. Накидывает мне на плечи свой пиджак. – Пошли греть тебя будем.
- Ты сам замерзнешь, - пытаюсь высвободиться из его пиджака, но он пресекает попытку.
- Со мной ничего не случится. А ты одета легко, - словно маленькой поясняет. Будь это кто угодно кроме него, я бы уже взъерепенилась.
Из окна машины смотрю на затянутое тучами, почерневшее небо. Дождь уже стеной льет.
От непогоды отделяет лишь тонкое стекло, но внутри разливается даже не тепло – кипяток. Обжигает, доставляя какое-то садистское удовольствие.
- Рядом с тобой я не чувствую себя одинокой, - признаюсь не отрывая взгляда от огромных, напитанных водой туч. – И спится с тобой спокойно, - рядом с Димой раны затягиваются, но при этом контрольный в голову прилетает.
Как было бы хорошо провести вместе всю ночь. Можно даже тут просидеть. Главное – вдвоем. Втроем.
- Я очень боюсь снова всё испортить. Очень боюсь, - продолжаю признания выдавать, неконтролируемо.
- Юль, ты не портила ничего. Ни со мной, ни с первой семьей. Что сделать, чтобы ты себя винить перестала? – теплоту Диминой ладони на своей ощущаю, едва прикасаясь поглаживает. – Будем вместе стараться вытравить из тебя эту гадость. Ты ведь понимаешь, что это мешает будущему? И малышу тоже вредит, не только нам с тобой.
Очень хочу, чтобы победила любовь.
Едем мы сразу к Диме домой. Из-за бури нагрянувшей планы скорректировать приходится. У Димы парковка подземная, у родителей Максима – во дворе. Выбор очевиден.
- Помощница по дому подготовила для тебя спальню вторую. Захочешь – можешь спать у меня. Полная свобода выбора. На ужин у нас с тобой должна быть индюшка запеченная и овощи на гриле поджаренные, - говорит Дима, когда мы входим в прихожую. Отряхивается стоя на пороге, словно бы его намочить крепко капли успели.
Он нервничает. Такой большой, сильный, успешный, переживает, из-за того, что я могу неправильно расценить его поступки.
Волнение меня охватывает в мгновение. Остается только гадать, видно ли это по моему лицу.
- Можно попросить что – нибудь во что переодеться можно?
- Конечно. Проходи, я сейчас принесу.
Дима скидывает ботинки и проходит вглубь квартиры. Слышу, как вода включается в ванной. Улыбка сама собой растягивает губы. Чистоплотность один из моих основных пунктов. Могу есть с другими из одного котелка полевого. Могу скручивать туго волосы в гульку, потому что условия не позволяют нормально голову вымыть. Но в мирских условиях с дрожью отвращения воспринимаю тот факт, что не все моют руки после улицы. Возможно Диме бы я и это простила, но греха за ним такого не водится.
Через пару минут Дима появляется, держа в руках несколько футболок и рубашку свою.
- В квартире тепло, брюки лишними будет, - окидывая взглядом мои ноги, усмехается. – Полотенца чистые в гардеробной при спальне. Минут двадцать хватить? Буду ждать тебя на кухне.
