Заняв место за столиком, недалеко от бара, набираю сообщение Юле, мол, задержусь, отдыхай – не жди. Перестроиться на волну отношений оказалось очень легко, свыкаться с мыслями о скором отцовстве не пришлось. Из неприятного только тревога и страх за Юлю. Как бы я не старался в ней всё ещё множество страхов присутствует.
Статус сообщения из «отправлено» за пару секунд меняется, сначала на «доставлено», следом – «прочитано». Пока Юля набирает ответ, жалею, что домой не поехал. Сейчас бы обнять её завалившись в постель, а не разговоры с бухими идиотами.
- Спасибо тебе, - словно нехотя произносит Юлин бывший деверь… Кажется так звучит его статус. Во второй раз Юле с деверем повезло больше, но экземпляр тоже не блещет моральными качествами. – Ты первый, с кем я обсуждаю эту тему. Родители бы не поняли. Мама тяжело смерть Макса и Миши перенесла, если бы она узнала мои мысли тогдашние – вслед за братом меня бы отправила, - видно, что алкоголь не дает Михаилу сформулировать мысли лаконично с первого раза.
Экран моего телефона загорается. От Юли приходит короткое:
«Я тебя буду ждать»
Последние дни она засыпает исключительно в моих объятьях, под едва уловимые поглаживания животика. Юля утверждает, что так кошмары не снятся. Спит до утра. Не считая ежечасного посещения уборной.
- Не уснет пока не вернешься, - усмехается собеседник, бесцеремонно заглянув в мой телефон.
- Не зарывайся. Выкладывай, что хотел и по домам, - такое чувство, что именно ради этих моментов я десятки лет выдержку тренировал.
- Мне торопиться некуда, дома никто не ждет. А тебя так и вовсе не мешало бы тут навечно оставить. Это зависть во мне говорит, внимание не обращай, - добавляет он спешно.
- Ближе к делу, что ты хотел обсудить? Перед тем как начать, трижды подумай. Я не твой брат. Слушать о том, как Юля тебе дорога я не стану.
Михаил облокачивается локтями о стол, упираясь губами в кулак. Тяжело вздыхает.
- Не обижай её, - произносит он глухо.
Вскидываю брови, дескать, продолжай. Начинаю терять терпение. По факту мне это не нужно уже. Худо бедно Юля сама становится более открытой, даже с Саярой, что не может не радовать, что уж обо мне говорить.
- Брат пренебрегал интересами Юли. Ни она сама, ни родители тебе не подтвердят этого, но именно так дела обстояли. Сейчас ребенок понятно, возраст подошел. Но когда ей немного за двадцать было, необходимость отсутствовала. Я ему говорил, что Юле учиться нужно идти, но он ребенка захотел. Мы ведь старше неё прилично были. Максу хотелось всё и стразу. И карьеру и семью. Юля удобна была максимально. Несмотря на отсутствие вышки, она уже тогда побольше других знаний имела. Она помогала ему кандидатскую писать. Верится с трудом, но именно так было. У Юли опыт огромный, она становилась в смены с теми врачами, с кем другой медперсонал не хотел, потому что боялись. Хирурги не сильно речь свою фильтруют. За собой порой замечаю жесткие грубости, а она такое терпела ради практики. Все её труды были в землю закопаны ради амбиций Макса.
- Радости за брата ты не испытывал, - констатирую. Внутри меня чувства смешанные, отчасти мне его жаль. С другой стороны я принять не могу. Жена брата априори табу.
Он отрицательно головой качает.
- Вот такой вот брат х*вый из меня вышел. Мы очень дружны с братом были. Настолько, что моя жена в мой день рождения шла в салон, чтобы красивой для меня быть, а стол Юля накрывала, торт ночью пекла, после смены суточной, - живо себе представляю картинку. Она и сейчас суетится постоянно. Пока принудительно за стол не усадишь её. – К моменту трагедии мы с женой уже развелись. Никогда не прощу себе, но мою голову после смерти брата стали посещать мысли, что у меня шанс появился. Придумал себе и очень злился на Юлю, за то что она никак не реагировала. Приезжал к ней, а она в детской сидела безвылазно. Не ела, приходилось заставлять, кое – как половину картошки запечённой удавалось в неё запихнуть. Остальная еда нетронутой до следующего приезда оставалась.
- Юля упоминала, что ты её навещал, - сложно разобрать даже собственные чувства, что уж говорить о Юле, чем больше узнаю о ней, тем сильнее моё удивление. Как она справлялась?! По её собственным словам её спасало это самое одиночество, в которое она преднамеренно себя загоняла. Все близкие, так или иначе ей боль приносили. – После одного из твоих визитов она пошла в мастерскую мужа, не в силах боль внутреннюю переносит. Как тебе жилось, зная, что из-за тебя Юля чуть с собой не покончила? Решимости ей бы хватило. Не упади она со стола тогда…, - плечами передергиваю.
Когда Юля рассказывала, меня тошнота одолевала, при том что я знал, чем всё закончилось. Держал её за руку, пока она сжимала крепко пальцы мои.
Горькое отчаяние проявляется во всем внешнем виде Михаила.
