- Три основных рассматривать? – подразумеваю цивилистику (гражданское право), криминалистику (уголовное) , и арбитраж (и так всё понятно), о которых последний час вещал. – Моя специализация арбитраж, реже уголовное право в части экономических преступлений.
- Почему именно оно? – паренек вперед глубоко наклоняется, стараясь контакт зрительный не потерять.
- Там больше всего платят, - так и было, не лукавлю. Когда я начинал адвокатскую деятельность меня ничего кроме денег и статуса не интересовало.
- Сколько платят Вам?
Усмехаюсь. Ну кто ж тебе скажет, родной. Конфиденциальность прежде всего.
- Ну хотя бы границы. Пожалуйста! - Не унимается. – За двести тысяч Вы возьметесь?
Отрицательно головой качаю, стараясь улыбку сдержать, когда его глаза азартом загораются.
- А сколько тогда? – спрашивает, рот оставив открытым.
- Премия успеха к семизначным числам относится. Зависит от перспективы дела. Ставки как таковой нет, я очень редко, только в исключительных случаях, представляю интересы на следствии. Это смысл имеет только когда интенсивность следственных действий активная, в противном случае я не выгоден.
- То есть Вы не пойдете сопровождать гражданина на допрос в налоговую?
- Смотря за сколько, могу сделать исключение. Авиаперелет отдельно оплачивается, - с Юлей чудесно слетали в Москву. Хотели в театр сходить, но по итогу шаурмы вкуснейшей наелись. Если бы знал, что у неё такое чутьё, брал бы её с собой каждый раз.
- А гражданское право совсем Вам не нравится? – подключается к диалогу девушка с первого ряда.
- Несколько раз в год можно взяться за бракоразводные процессы, или схожие кейсы. Примерно столько же мошенничество и неуплата налогов. Для поддержания формы.
- Считается, что лучшие адвокаты имеют узкую специализацию, не боитесь испортить себе репутацию? – словно на интервью попадаю.
- У меня есть качество неплохое, очень полезное - доступно довожу до людей истину, в том числе до судейского состава. Оно оплачивается высоко. Плюс правовая поддержка двадцать четыре на семь. Плюс имя, которое больше пятнадцати лет нарабатывалось. Нет, я не боюсь распыляться. Когда ты достигаешь определенного уровня, в том числе материального, работа в разных отраслях кругозор расширяет, от рутины избавляет, то есть я это делаю не для того чтобы больше денег заработать, или время чем – то занять. Я продолжаю учиться, открывать для себя что – то новое.
А можно и эго потешить свое. С Юлей оно пострадало конкретно.
Но недавно чудо случилось. Она (по своей инициативе, что важно!) показала мне, что хранится в её мешочке сокровищ. Вещицы, которые Юля по свету за собой возила везде. Камень потертый, что ей в детстве Лев подарил. Золотые сережки, мамой подаренные на восемнадцатилетние. Небольшой осколок от взрывного устройства, который ногу ей разорвал. Их с Максимом обручальные кольца. Бирка с ручки сыночка, которую они из роддома забрали. При мне она туда же припрятала футляр с тестом на беременность, который мне так и не подарила.
Кто бы мог подумать, что стандартная проверка аварийного здания может для меня закончиться любовью всей жизни!? Я точно не подозревал.
Смотрю на свое кольцо обручальное. Когда Юля расписывалась в книге по учету выдачи свидетельств о государственной регистрации брака, на её ресницах висели прозрачные капельки… Мне никогда не забыть этой картины.
Запоминаю все истории, которые она мне смеясь рассказывает. Особенно те, что не смешные. За последние месяцы список людей, которых закопать хочется, значительно увеличился…
Задумчиво хмурюсь, когда телефон, лежащий на столе вибрировать начинает. Экран выдает фото Юли. Обычно она не звонит во время лекций, специально расписание себе записав. Максимум – сообщения. Тараканы всё ещё с нами. Сдержанность и, по возможности, благоразумие по прежнему главенствуют.
- Дима. Дима. Дима! Ты мне очень нужен, - такой ужас я в её голосе слышу впервые. – У меня схватки начались. Ещё рано. Мне страшно, - тараторит она на крик переходя. – Ты ведь приедешь? Успеешь?
Прикрываю глаза и выдыхаю, стараясь справиться с бурей эмоциональной, что меня с первой секунды её слов охватывает. Две недели до назначенной предварительно даты родов. Это ведь не слишком рано?
Юлю стараюсь успокоить, попутно на ноги поднимаясь. На ходу прощаюсь и отпускаю студентов, не прерывая разговора с Юлей, которая в истерику скатывается. Присутствие силы духа в ней тает на глазах.
Весь час, что путь до дома занимает, мы с Юлей разговариваем. Ехать без меня она напрочь отказывается, как и скорую вызывать. Считает время между схватками, мне его сообщает. По мере того, как интервал между ними сокращается, скорость на спидометре возрастает.
Слыша её стоны срываюсь в беспомощную ярость. Додумался тоже, оставил её одну! Обещаю себе, что больше такой оплошности не допущу, не буду вестись на её просьбы.
К тому моменту, как на территорию нашего участка въезжаю, на лбу капли пота выступают.
- Я всё контролирую, - сообщает Юля, стоя в дверях с двумя сумками. Меня или себя успокоить пытается.
