Перед рождением Лиды я считал, что всё уже знаю, всё мы проходили - как искупать, покормить, развлечь. Оказалось это не так. Лида родилась совсем крошечной. Было ощущение, что кроме хрупких косточек, тонкой кожицы и огромных синих глаз в ней ничего нет, невесомость в чистом виде. Бережно держа её на руках, понял, что отцом девочки только предстоит научиться сыть. Материи разные. С каждым днем убеждаюсь в этом всё крепче и крепче.
Вот и сейчас, поставив сына на пол, беру дочку на руки и замираю. Когда она своими глазками заглядывает в мои, чувствую себя пацаном недалеким, совсем несмышленым, разве что не смущаюсь. Она не только мяском стремительно обрастает, но и влияние своё на меня увеличивает.
Как я мог раньше не хотеть детей? Чем бы я сейчас занимался, а главное для чего?
У Лиды режутся зубки (так рано!), рот полон слюней, которые она весело пускает, беззубой улыбкой сверкая. Внешне дочка на Юлю похожа. Маленькая манима копия.
- Ей подгузник менять пора, - кривится Вова, делая вид, что вот – вот и я увижу содержимое его желудка. – Она кушала перед тем как уснуть. Как по прямой всё выходит, - бубня спускается со мной за руку по лестнице на первый этаж.
- Пошли менять, раз пора.
Пока укладываю Лиду в электронные качели, на кухне стоящие, Вова занимает место за столом. Каждый из детей что – то от Юли перенял. Вова – постоянно голодный. Он готов жить на кухне, плавно переводя завтрак в обед, который перейдет в полдник, затем уже в ужин. Что именно есть – его не волнует, хоть морковь, хоть лук вареный, которой он шоколадом благополучно заест. Юля не знает, что в машине – каталке, к которой Вова никого не подпускает, у него склад подаренных дядей шоколадок хранится.
- Вот вы где!? А я вас потеряла, - Юля появляется в арочном кухонном проеме, зевает, ладошкой рот прикрывая, несколько раз жмурится. – Прости, зайчик, мама уснула, - подходя ближе целует Вову в пухлую щечку. – Ты раньше сегодня, я рада, - очередь и до меня доходит.
Прикоснувшись к моей щеке пальцами, Юля едва ощутимо, безумно нежно касается своими губами моих. Несколько секунд чувствую её теплое дыхание, затем она отстраняется и прижимается лбом к моему плечу, посмеиваясь.
Оборачиваюсь и вижу кривящегося, как от оскомины Вову. Вот сейчас он не прав.
- Я радио няню включила. Когда Юра проснется и Ваню разбудит, мы услышим, - говорит Юля отстранившись. – Для тебя лазанью сделала, будешь?
- Я буду! – подпрыгнув на меня Вова кричит. – И компот! – смотрит на нас выразительно, слегка голову запрокинув кверху. Вид у него такой, словно неделю голодом морили.
- А перец фаршированный будешь? – спрашивает Юля улыбку скрывая.
И тут у малого агония начинается. Он не знает что выбрать, понимает же, что всё вместе ему не осилить, но отказываться ни от чего не спешит.
- Сережа приедет завтра с детьми, - шепчет Юля мне на ухо, когда ночью мы вдвоем остаемся. Необходимости говорить тихо нет, она по привычке. – Мясо пожаришь нам? Я твоему племяннику пообещала уже.
Так вышло, раз уж мы самые тяжело мобильные, то сборы обычно проходят дома у нас. Когда приезжает брат с племянниками и Нагорные с детьми, происходит апокалипсис. Мне, взрослому мужику, хочется спрятаться где нибудь.
- Раз пообещала, то конечно. Утром съезжу за мясом.
- Ты чудесный, - лопочет жена с придыханием. – Очень люблю тебя, - закидывает ногу мне на бедра, а голову на плечо опускает. Прижимается со всех сил, стараясь впечататься.
- Любишь за то, что мясо готовлю?
- Ага, только за это. Ну и за овощи тоже, - ярко синие глаза Юли сужаются, придавая ей лукавый вид.
Причина становится ясна почти сразу. Пальцы Юли касаются моего живота, они всё дальше и дальше под футболку забираются. Поддев мизинчиком край моих домашних штанов, скользят ниже.
- Зайка моя, тормози, - опускаю руку поверх своей, фиксирую, прижимая к своему телу. – С тобой опасно в такие игры играть, - произношу иронически.
- Ты сам говорил, что у нас есть ещё несколько спален свободных, - Юля смеётся и кровь в моих венах вскипает. – Их надо заполнить.
Говорил, много раз говорил. Как и то, что для меня пик её сексуальности приходится на время беременности. На поздних сроках трогать её, конечно же, страшно. Но когда животик начинает расти и Юля умопомрачительно округляется в груди и бедрах, я начинаю волочиться за женой как помешанный. Существует только она и весь остальной мир, не очень то нужный.
- Не щадишь ты меня. Вся голова скоро будет седая. Прокапаешь меня, перед тем, как сообщить о нашей следующей беременности. Люблю тебя, маленькая, так будет всегда, - ровнее ложусь, перекидывая ногу жены через себя, усаживая её сверху.
Юлия
Если бы не Дима, я бы ничего не успевала. Ночами он встает к детям, по утрам кормит их завтраками, позволяя мне Лидочкой не спеша заниматься.
