Я сидел в своём кабинете, в Тингландской Академии Магических Наук, — недавно построенном, на одном из холмов столицы, многоэтажном здании в стиле ампир. Через открытое окно доносились чьи-то радостные выкрики, но всё моё внимание было приковано к стоявшему в углублении шкафа маговизору, транслировавшему картинку из королевского дворца, где первый космонавт стоя у стойки с микрофонами отвечал на вопросы журналистов.
Я смотрел в мужественное и серьёзное лицо Маршуша и едва узнавал в этом крепком и уверенном в себе мужчине своего бывшего студента. Он не просто совершил первый полёт в космос, он сам был генеральным конструктором космического корабля. Заболев космосом однажды, он все пятнадцать лет упорно шёл к воплощению своей мечты. И это была не очередная откопанная башня древних, а своя, хоть и базирующаяся на их наследии, маготехника.
То и дело картинка прерывалась, чтобы показать запись взлёта, кадры из ЦУПа, съёмку в космосе с «Небесного глаза» некроманток, большая часть которых работала теперь консультантами в космической отрасли, помогая разбираться с наследием древних и разрабатывать на их основе свои магические технологии.
За эти годы мы сделали такой технологический рывок вперёд, что не верилось, что прошло всего пятнадцать лет, казалось, сменилась целая эпоха. Впрочем, так и было, как только прекратилось искуственное торможение прогресса, так выгодное магической верхушке, люди словно встряхнулись ото сна, а всеобщее образование вынесло на вершину множество талантливых людей, которые активно двигали науку и магию вперёд.
— И отдельно, я бы хотел сказать спасибо, тому, без которого был бы невозможен этот полёт и этот корабль, моему наставнику и идейному вдохновителю, научившему меня не бояться идти вперёд, падать, но подниматься вновь и свободно мыслить, главе ТАМН и почётному ректору Тингландского университета магии, профессору Локарису.
Тут он посмотрел прямо в камеру, будто найдя меня через неё и произнёс:
— Профессор, я благодарен вам за всё.
Затем улыбнулся и добавил:
— Особенно за то, что моя мама не стала одной из ваших семнадцати жён!
Картинка тут же сменилась, а мне только и осталось, что в сердцах воскликнуть:
— Вот же засранец!
