Прохладный ветерок развевает мои темно-каштановые волосы, я закрываю глаза и хватаюсь крепче за перила. Я пытаюсь держаться, чтобы не упасть в воду. Но какая-то часть меня хочет оказаться там. Эта часть хочет исчезнуть и никогда не возвращаться.
Покачиваясь из стороны в сторону, я теряю контроль над реальностью. Вытаскивая клочок бумаги из моей толстовки, я смотрю на него снова. Мои руки сильно трясутся, глаза отказываются верить тому, что написано. Я не знаю, сколько раз я прочла тошнотворные и разрывающие душу слова, но я не могу остановиться. Падаю на землю. Мои ноги раскалываются от боли, но мне плевать. Ничто не сравнится с болью моего разорванного в клочья сердца. Рыдания рвутся из моей груди, и я не могу остановиться. Я прижимаю к себе письмо, как будто это единственное, что удерживает меня в живых. Снова глядя на слова в письме, я не могу принять их. Я не позволю этому утянуть меня.
Говорят, что когда теряешь того, кого любишь, то чувствуешь его боль, потому что твоя любовь достаточно сильна, чтобы хранить ее в своем сердце.
Я никогда не чувствовала эту боль.
В докладе говорится, что он был найден мертвым в темном переулке. Боже, он умер в одиночестве. Я не была там, чтобы защитить его. Никто не знал, куда он исчез. Были ли у него достойные похороны?
— Ну, ты как? Держишься?
Беверли обнимает меня и кладет голову мне на плечо. Айден был и ее другом. Она шмыгает носом. Мы стоим, держась за руки, смотрим вниз, не в состоянии смотреть друг на друга.
— Я никогда не смогу отпустить его. Я не верю, что это правда. Это не может быть правдой.
— У тебя есть все доказательства, малыш. Пришло время отпустить и двигаться дальше. Теперь ты можешь сосредоточиться на себе и Генри. Выяснить, что случилось с вашим браком, и тогда вы будете свободны. Дилан и я - всегда рядом с тобой. Хорошо?
— Хорошо.
Мы еще долго стоим на мосту прежде, чем Беверли отвозит меня домой.
Я вхожу в свой темный дом, достаю бутылку белого вина и бокал из шкафа, сажусь на веранде, глядя в небо полное звезд. Интересно, может ли Айден видеть меня?
— Прости меня, Айден. Мне так жаль.
Я опять плачу. Слезы льются нескончаемым потоком на мою и так уже мокрую розовую майку. Я реву, и не могу остановиться.
Прикладываю бокал к губам и делаю пару больших глотков. Мне нужен алкоголь, чтобы заглушить боль в моем сердце. Мне нужно что-нибудь, чтобы заполнить пустоту в моем теле. Разбито не мое сердце. Разбита я вся.
Беверли права. Я должна принять смерть Айдена. Я должна двигаться дальше и, возможно, теперь я смогу. Но это не значит, что я не могу внутри себя оплакивать мальчика, который украл мое сердце своей красивой улыбкой.
—
—
—
—
—
—
Я просто идиотка. Я прихожу в себя, вспомнив, где я нахожусь. Пот течет по моему лицу, и я моргаю несколько раз, чтобы стряхнуть с себя это чувство оцепенения.
Выпив бокал вина, я наливаю себе еще один. Только один раз и только сегодня я собираюсь посвятить это время себе и своему разбитому сердцу. Сегодня я буду плакать и тонуть в горе, а завтра - двинусь дальше. Это то, что я делаю лучше всего.
Я говорю себе, что надо дышать, но как только я пытаюсь сделать это, мысли об Айдене накрывают меня. В докладе не упоминается, как он умер, лишь написано, что он страдал. Умирать в одиночестве, без чье-либо помощи, – это самая жуткая смерть, которую можно испытать.
Конечно, смерть любимого человека, члена семьи или друга – печальна, но смерть в одиночестве, когда нет никого рядом – это страшно. Ты потерян, проходя все круги ада. Моя грудь сжимается, словно кто-то наступил на нее, я не могу дышать. Мое сознание путается. Все вокруг меня размыто, и я вспоминаю последние слова Айдена: