— Как не помнить, товарищ майор, — Лавров заметил папку на столе начальника. — Латышев несколько раз приходил ко мне после прекращения дела. Вересун зимой куда-то неожиданно уехала, не то в Сибирь, не то на Урал. Геннадий пытался меня убедить, что ее отъезд связан с какими-то особыми обстоятельствами.
— Что ж вы мне не доложили, товарищ лейтенант? — переходя на официальный тон, недовольно спросил Черемисин. — Этой дамой интересуется прокуратура и, как я полагаю, не без оснований.
— Совершенно верно, — вмешался Тропников. — Скажу сразу: Вересун убита, и Латышев мне нужен незамедлительно.
Лица у Черемисина и Лаврова вытянулись. Загорелый майор мигом вспотел, молодой следователь побледнел. Через несколько минут Тропникову вручили бумагу с номерами рабочего и домашнего телефонов Латышева. Виктор оставил расписку об изъятии материалов по факту наезда на Вересун, и на милицейской машине, которую обеспечил Черемисин, поехал на автозавод.
Когда Бердичевский тихо вошел в палату, Ларионов лежал с закрытыми глазами. Михаил Соломонович положил пакет на тумбочку и слегка растерялся. С одной стороны, будить больных не полагается, с другой — он не располагал временем на ожидание. Бердичевский собрался было уходить, как тут Ларионов открыл глаза.
— Куда же вы, Михаил Соломонович, так и не поговорив со мной? Тут такая ситуация…
— Лежи, Юрий Трофимович, — переходя на начальственный тон, произнес Бердичевский. Он дотронулся до пакетов: — Тут фрукты для поправки, соки, витамины и здоровым полезны.
Ларионов приподнялся, открыл тумбочку.
— Взгляните, Михаил Соломонович, — Бердичевский увидел множество бумажных и полиэтиленовых пакетов. — Тут изобилие, как на Кавказе. Яблоки, апельсины, мандарины. Еще столько же санитаркам и медсестрам презентовал. А вот о бутылочке сухого вина никто из вас и не подумал. У меня ведь завтра день рождения.
— С чем тебя, Юрий Трофимович, и поздравляю, — Бердичевский присел на край кровати. — После выписки обязательно отпразднуем.
— Еще когда она, эта выписка, — тоскливо пожаловался Ларионов. — Десять дней мне лежать горизонтально, не двигаясь, потом наша Ниночка хочет изолировать меня от общества еще недели на две. Затем угрожает отправить на амбулаторное лечение. А время идет. Раз вы приехали, значит дела приняли серьезный оборот. Как там мои ребята?
— Все у нас в порядке, лежи и не волнуйся. А ваша Ниночка — молодец. Таких как ты, Юрий Трофимович, в ежовых рукавицах держать надо. Кстати, можешь порадоваться — личность Жигулевой наконец-то установлена. Некая Вересун Любовь Николаевна, стюардесса «Аэрофлота».
— Ого! Стюардесса, мисс Одесса. Значит, не напрасно Виктор туда ездил.
— В Одессе пока ничего интересного. А новый следователь, Корначев, сейчас в Сибири.
— Похоже, дельный мужик.
— Спрашиваешь, я его давно знаю. Наконец-то сманил в наши края. Он, кстати, до прокуратуры в уголовном розыске работал.
— То-то он с полуслова меня понимает, — Ларионов приподнялся и снова лег. — Еще голова побаливает, — недовольно произнес он. — Хотите, Михаил Соломонович, я вам поведаю о том, что больному взбрело в голову?
— Давай выкладывай, пока меня отсюда не выгнали.
— Есть мысль… Эти машины, которые будто сквозь землю провалились, все не дают покоя. Я убежден: средь бела дня они никак не могли проскочить сквозь оцепления улиц и дорог. Они или номера сменили, или спрятались где-то, пережидают.
— Вполне возможно. Я тоже об этом думал, тут наши мнения совпадают.
— А коль так, надо бы связаться с участковыми. Никто лучше них свой район не знает.
— Любопытная идея, — согласился Бердичевский. — Похоже, ты дело говоришь. Тут не начальство нужно, а именно участковый. Скромный, незаметный милиционер. Если он давно работает, то наверняка знает жителей своего участка, все ходы и выходы.
— И еще как знает! Я сам участковым начинал.
В палату вошла девушка со шприцем в руке: — Больному надо сделать укол, вы и так засиделись, — строго произнесла она, глядя сквозь очки на Бердичевского близорукими глазами.
Бердичевский встал, недовольно взглянул на медсестру и начал прощаться.
— Не забудьте, Михаил Соломонович, выйдите на участковых, — крикнул ему вслед Ларионов.
Виктор встретился с Латышевым у проходной автозавода. Они отыскали укромную скамейку в сквере напротив, чтобы им никто не помешал. Казалось, два приятеля, приблизительно одного возраста, болтают о своих делах. Русоволосый, с открытым доброжелательным лицом, Геннадий Латышев сразу понравился Виктору. Сегодня, вероятно, он немало чертил, и машинально методично тер большой голубоватой резинкой пальцы правой руки, испачканные тушью.
— После того как милиция прекратила дело, мы часто виделись с Любой, — рассказывал Латышев. — Вначале она никуда не выходила, только гуляла с палочкой по общежитию или во дворе. Стеснялась.
— Вы часто навещали ее?
