Поглощая кофе, Корначев оценил только что услышанную информацию. «С письмом к Жмакину можно подождать, — прикинул он. — Передам завтра, заодно прощупаю этого субъекта».
Он доложил Бердичевскому о результатах поездки к геологам, в частности, об алиби инженера Багрянского.
— В свете твоих данных, этот Жмакин действительно становится персоной номер один, — согласился Бердичевский. — Говоришь, у тебя к нему письмо?
Юрий открыл дипломат, достал конверты. Бердичевский протер стекла очков носовым платком, надел их, прочел письма.
— Что ж, Юра, надо выполнять поручения Багрянского. Они весьма кстати. Вопрос в том, когда это лучше сделать — сегодня вечером или отложить до завтра. Домой к Багрянскому теперь Генрих Иосифович вряд ли пойдет.
— Я уже думал об этом.
Бердичевский поднес конверт к глазам: — Истра? Это, кажется, недалеко от Москвы.
— Ехать надо с Рижского вокзала, Михаил Соломонович, — вмешался в их разговор Стефанович. — Электричкой минут пятьдесят, там у меня свояк живет.
— С Рижского вокзала? — переспросил Бердичевский. — Ой, горячо, горячо… Понимаешь, Юра, вчера мы установили, что знакомый Вересун, последний из тех, кто ее видел, провожал девушку днем 26 декабря с Рижского вокзала.
Корначев вновь открыл дипломат, нашел справку о командировках Жмакина. Из нее следовало, что в конце декабря завхоз находился в Москве, вернулся в Якутск только после Нового года, шестого января.
В отделении милиции Юрий и Бердичевский поднялись в кабинет начальника. Здесь было шумно и многолюдно, заходили и уходили сотрудники, непрерывно звонили телефоны.
Михаил Соломонович увел Корначева подальше от суеты в актовый зал — единственное свободное помещение. Тут царили тишина и покой. Заходящее солнце едва просвечивало сквозь плотные шторы. Удобные кресла, рядом на журнальном столике свежие газеты.
— Присаживайся, Юра, — предложил Бердичевский. — Давай уточним детали. Я прикинул, что передать письмо Жмакину все же надо именно сегодня. Если оставить это на потом, мы рискуем его упустить. На квартире Багрянского он теперь точно не покажется. А в случае успеха операции его завтра и в Истре уже не будет. Подумай.
— Полностью с вами согласен, Михаил Соломонович. Я готов.
— В тебе, Юра, я не сомневаюсь. Но все-таки многочасовой перелет. Ты хоть догадался поспать в самолете?
— Вздремнул чуток перед посадкой. Еще бы чашечку крепкого кофе, и меня на сутки с запасом хватит.
В комнату вошел заместитель начальника райотдела: — Секретничаете?
Бердичевский представил их друг другу.
— Нам бы кофейку, Марат Романович. Юра уверяет, что от чашечки растворимого кофе зависит успех всей операции.
— Если бы только от этого. Сейчас организую, — Подполковник вышел.
— А если Жмакина в Истре нет? Ведь не исключено, что и он явится за машинами.
— Тогда сразу возвращайся сюда, дом пусть возьмут под наблюдение.
Небольшим запасом времени Юрий еще располагал. Втроем выпили кофе, принесенный подполковником. Бердичевский заставил Корначева съесть еще два бутерброда.
— Неизвестно, как встретит тебя новый знакомый, — рассудил он. — Проголодаешься, не бежать же в столовую или в магазин.
Подполковник развернул принесенный с собой сверток. Бердичевский и Юрий опешили, в нем оказалась бутылка «Столичной» в яркой упаковке, экспортный вариант.
Бердичевский поднял обе руки вверх: «Сдаюсь»!
Подполковник рассмеялся: — Испугались? Вот вам «НЗ» в дипломат, Юрий Владимирович. Так, на всякий случай. Знаете, русский обычай: в гости без бутылки не ходят.
— Ну, и удивили вы нас, Марат Романович, — оживился Бердичевский. — С богом, Юра, не мне тебя учить. Ты в прокуратуру пришел из уголовного, на месте разберешься, что к чему.
Машина уже ждала Корначева. И тут он с удивлением увидел, что на заднем сиденье удобно устроились двое мужчин. Невысокий, хорошо сложенный молодой парень с темно-каштановыми густыми волосами и второй, постарше, ровесник Юрию. Корначев хотел было возразить: неужели не доверяют? Но Бердичевский положил руку ему на плечо, легонько сжал его, и Юрий промолчал.
— Группа захвата, так положено на всякий случай. Познакомитесь в дороге, — коротко бросил Михаил Соломонович, отходя от машины.
К вечеру жара начала спадать. Неожиданно прошел короткий грибной дождь, вслед за ним легкий шаловливый ветерок разогнал облака. Ярко-оранжевый шар солнца покатился на покой к горизонту.
Тимофеич сидел на стуле у распахнутых ворот. В служебной будке было жарко, и захмелевшего старика потянуло на свежий воздух. Мысли в его голове ворочались тяжело, в основном они были связаны с ожиданием клиентов, что должны забрать машины у забора. «Вероятно, шеф появится с выпивкой, — рассуждал дед. — Потом должны подъехать грузины… Найдется местечко и для них». Он с нетерпением следил слезящимися глазами за большим будильником на подоконнике, для чего всякий раз не без досады покидал насиженное место.
